Аракчеев

– Извольте отдать ваши шпаги… Клейнмихель… возьми… На гауптвахту… до решения государя…

Еле живые от страха ожидающей их участи офицеры повиновались.

Граф Алексей Андреевич повернулся к выходу и встретился лицом к лицу со стоявшим в дверях карусели под руку с дочерью Федором Николаевичем Хомутовым.

Добродушный и честный старик был возмущен строгостью графа и решил выступить защитником молодых людей, тем более, что Талечка жалобно прошептала ему на ухо: «Бедные!»

Алексей Андреевич сталкивался с генералом еще во время его службы и очень был памятлив на лица – он узнал его.

– А, ваше превосходительство, вы здесь тоже, чай, любовались подвигами представителей царевой гвардии! Это не то, что мы, армейцы… ничего не стоющие… это настоящие воины, защитники отечества.

Граф не любил гвардейцев, шаркунов, как он называл их, и с наслаждением каждый раз, при малейшем поводе, изливал на них свою желчь.

– Вы, вероятно, пошутили, ваше сиятельство, ведь они же совсем мальчики и совершили только детскую шалость, за что же подводить их под гнев государя.

Граф бросил было на него грозный взгляд своих тусклых глаз, но этот взгляд встретился с глядевшими на него с мольбой глазами Талечки.

– Дочь? – вопросительно прогнусил он, кланяясь Наталье Федоровне.

– Так точно, ваше сиятельство, дочь Наталья.

– Благодарите, господа, – обернулся граф к все еще стоявшим на вытяжку безоружным офицерам, – этого армейского генерала-ветерана, ради него я прощаю вас.

Лица юношей просияли, и они, сделав фрунт перед Аракчеевым и Хомутовым, быстро выскользнули из павильона.

Алексей Андреевич снова обратился к Федору Николаевичу, глядя, впрочем, на его дочь.

– Замуж пора выдавать, вывозить надо, женихов к себе приглашать.

– Молода еще, ваше сиятельство.

– Какой молода, в самой поре. Говорю, женихов приглашать надо, ваше превосходительство, и меня зовите, я тоже жених.

– Сочту за честь, ваше сиятельство.

– Вы на Васильевском?

– Точно так.

– Буду!

Они расстались.

По возвращении с прогулки Федор Николаевич передал своей жене о встрече и разговоре с графом Аракчеевым.

– Вот бы на самом деле жених Талечке, не чета Зарудину… – заговорила она.

– Полно пустяки болтать, – остановил ее муж, – его сиятельство, конечно, только пошутил.

XXVIII

Слабость сильного

Но «его сиятельство» далеко не шутил.