Принц и танцовщица

Я рисковал тем, что вплоть до выяснения, до ваших показаний, – а где я мог бы вас найти? – французское правительство взяло бы все вещи под опеку. Что же до сохранности, то кому, хотел бы я знать, придет в голову, что в жалкой мансарде, занимаемой ресторанным лакеем, спрятано известное чуть не на весь мир колье из скарабеев, колье, которому нет цены? Теперь другое дело, теперь я так поступлю, как будет угодно Вашему Высочеству приказать.

– Мы об этом еще подумаем.

Но вот, Маврос, ты ни за что не угадаешь, в какой роли я на днях выступлю и что мне дает и уже дало мои первые, слышишь, мои первые заработанные деньги.

– Заранее капитулирую. Угадать новое амплуа наследного принца Дистрии – задача не по силам, – склонив свою красивую голову, развел руками адъютант герцога Родосского.

– Да, пожалуй, ни за что не угадать, – улыбнулся принц. – Если послезавтра вечером вздумаешь пойти в цирк Барбасана, ты увидишь наездника высшей школы.

Этот наездник высшей школы – я.

– Ваше Высочество, это не более как шутка, – испугался Маврос.

– Нисколько. Это самая настоящая действительность. Сегодня утром я выдержал экзамен, подписал контракт на шесть месяцев и получил аванс.

7. Окончание предыдущей главы

Несколько минут Маврос молчал, пораженный, затем, овладев собой, сказал решительно:

– Это невозможно.

– Что?

– Ваше Высочество, вы не можете выступать в цирке.

– Почему?

– Вас узнают. Заговорят. Заговорит весь Париж.

– А мне какое дело? Пусть говорит. Если бы не Барбасан, я очутился бы на улице.

– Это было вчера, но сегодня материальное положение Вашего Высочества резко переменилось. Вы заплатите неустойку, а контракт изорвете в клочки.

– И не подумаю! Барбасан взял с меня слово: в течение шести месяцев я не покину его. Он спас меня в самый катастрофический момент.

Я это ему не забуду никогда и никогда не отплачу такой низкой неблагодарностью. Маврос, ты, рыцарь чести, ты первый утратил бы ко мне уважение. Данное слово есть слово, а не звук пустой.

– Раз так, раз вы связали себя честным словом, тогда, конечно, о нарушении контракта не может быть и речи. Но все-таки, все-таки…

– Что все-таки? – горячо, с вызовом бросил принц.