Безымянный замок. Историческое фэнтези

По прибытии в столицу он показал Казимиру портрет наречённой. А княжич всем сердцем полюбил изображение, в чём сразу признался брату. Секретов меж ними не было. Недаром, чуть повзрослев, они поклялись друг другу в вечной верности, обменявшись короткими мечами.

Ради счастья Казимира Мечислав хотел отказаться от притязаний на невесту. Но княжич, с детства обручённый с Иоанной, знал: отец не позволит ему сочетаться браком с простолюдинкой. Нарушить слово не посмел и оттого страдал и мучился. Однако продолжал видеться с Иоанной под присмотром ее наставницы и постепенно к ней привязывался.

Ведь стоило княжне начать говорить, бледное лицо озарялось неземным свечением, а когда она улыбалась, на впалых щеках появлялись очаровательные ямочки. А ещё дурманящий голову запах ромашек, исходивший от её волос. Его так и хочется вдыхать бесконечно.

С годами образ прекрасной Эльжбеты перестал волновать Мечислава. С каждым днём его все сильнее тянуло к Иоанне. Против собственной воли, против чести и даже искренней любви к Казимиру.

Он огляделся по сторонам, гоня запретные мысли, и вошел в свою комнату. Принялся переодеваться, нарядился в белоснежное полукафтанье с золотой оторочкой, поверх него нацепил пояс с романским мечом Казимира в отделанных слоновой костью ножнах. Едва закончил, услышал колокольный перезвон, а затем и трубы, ознаменовавшие выход новика из покоев.

Досадуя на свою медлительность, Мечислав ринулся к базилике; Казимир уже вышел на двор; гвалт, рукоплескания и подброшенные шапки сопровождали его на дороге к храму.

Княжич ступал, высоко подняв голову. Его одели в белоснежную льняную рубаху, полукафтан, вышитый золотыми львами и грифонами, шелковые чулки и башмаки. Поверх полукафтанья накинули пурпурный плащ; в этом одеянии Казимир казался цветком лилии осыпанным лепестками роз. Лицо его, чуть бледнее обычного, выражало спокойствие и готовность предстать пред рыцарем Господним, дабы от него принять благословение и принести клятвы Всевышнему.

Мечислав смотрел на него во все глаза. Крики стихли, никто не мог отвести взгляд от прекрасного юноши. Нежданно напиравшие в первых рядах пали перед княжичем ниц. За ними последовали и остальные. Коленопреклоненные шептали молитвы, одновременно плача и смеясь в экстатическом единении с новиком, явившем грешному миру божественный символ союза земного и небесного.

Разноголосый гомон возвысился, прокатился над толпою и затих.