Безымянный замок. Историческое фэнтези

Бурка, до этого топтавшийся у распростёртого тела хозяина, испуганно поднялся на дыбы, потянув за собой распростертого на земле хозяина.

Мечислав первым бросился на помощь. А когда подбежал, общее оцепенение внезапно сошло – к Казимиру спешили со всех сторон. Торопливо отрезав удила, Мечислав утихомирил Бурку, передав его первому же конюху, сам упал на колени рядом с названным братом. Залитая кровью голова княжича беспомощно запрокинулась, в его остекленевших глазах застыло жаркое иссушенное августовское небо.

Глава 2

Да будут препоясаны чресла твои…

Копыта светлогривого Серко уныло месили размытую вчерашней бурей холодную осеннюю жижу. Древний лес, лишенный хоженых тропинок, всё теснее обступал одинокого всадника, сиротливо кутавшегося в подбитый соболями плащ. Усталый путник, лишь единожды за день остановился дать отдых коню. Наступавшие сумерки завершали промозглый день леденящим вечером. Ветер стих, остановленный пологом леса, но холод, сковавший сердце в день гибели Казимира, не давал согреться даже под теплым плащом.

Конь оступился на скользкой почве, а путник, получив тычок в плечо обломанной веткой, тихо застонал, откинул капюшон и огляделся. Перед его взором предстала небольшая поляна, освещенная исходившим невесть откуда призрачным сиянием. Тут ему, как всякому доброму христианину, пристало бы испугаться, пришпорить коня и бежать с нечестивого места, однако на измождённом лице странника промелькнула улыбка. Он спешился и подошел к могучим деревам, поваленным бурей десятилетия назад.

Стволы светились холодным, зеленоватым светом, сочившимся будто сквозь кору. Путник постоял недолго, оглянулся на коня и снял с пояса силки, заметив еще совсем мокрые заячьи следы на вязкой глинистой почве. Даст Бог, завтра будет добыча. Оглядел старую березу невдалеке, покрошил на тонкую ветку размоченный хлеб и набросил петлю с камнем на конце: если сюда сядет птица – веревка затянется.

Серко радостно запрядал ушами, когда хозяин повёл его к дальнему краю поляны, расседлал и стреножил, протерев суконкой взмокшие с дороги бока.

Оголодавший конь тут же принялся жевать брусничный куст, чудным образом оставшийся зелёным в океане сереющей желтизны.

Сбросив плащ на землю, рыцарь принялся собирать хворост. Огниво высекло сноп искр. Языки пламени, быстро поднявшись по тонким веткам, дали вожделенное тепло. Пора было изжарить ещё утром добытую дичь, до вечера проболтавшуюся в перемете. Охота удалась на славу.