Безымянный замок. Историческое фэнтези

Мечислав позвал ещё раз, скакун не сдвинулся с места, но какого же было удивление рыцаря, когда он услышал ответное ржание. Огляделся – вокруг безлюдная пустошь. Однако Серко вновь подал голос и опять получил ответ. Мечислав замер, вслушиваясь в дивный диалог, когда Серко сам подошел к хозяину, волоча за собой упавшие на землю поводья и стал перед ним, покорно склонив голову.

– Чего столбом застыл, трогай. Это Ласточка моя с твоим конём договорилась. Чай не безлошадная я, мочи нет по кривым тропинкам ноги топтать, – поторопила его Агница.

– Топчет она их, можно подумать, – язвительно огрызнулся рыцарь, поднимаясь в седло.

– Топтала, – эхом отозвалась волшебница. – Только давно это было, теперь тела нет, а душа, она всё помнит.

– Значит…

– Да, я тоже смертной была, обычной, из плоти и крови. Жила точно в раю, воду носила, венки плела, песни пела, свободная, как вольный ветер, а теперь даже травинку погладить не могу, пальцев не чувствую, а что чувствую, совсем иначе. – Монолог прервался. Мечислав подумал, что Агница едва сдерживает слёзы, такая неизбывная тоска звучала в её голосе.

 – И верно пахла хорошо, может, и как Иоанна драгоценная твоя.

– Иоанна не моя, она невеста моего названного брата, – укоротил её Мечислав.

– Сам себе не ври, слушать противно. Скажешь, не о ней ты всю дорогу грезишь? Вон как в ромашки бросился третьего дня.

– Ты это видела? – изумился рыцарь.

– Не просто видела, это я их тебе и подбросила, чтобы кручиниться перестал, свет мой Мечиславушка.

– Вот, значит, как? – возмутился он.

И разом осёкся, разглядев в сгущавшихся сумерках восседающую на белоснежной призрачной кобылице, юную деву. Волна огненных волос, разметавшись по белому одеянию, струящимся плащом укрывала спину, тонкие пальцы сжимали светящиеся поводья, глаза-звёзды, в такие побаиваешься глядеть прямо, можно и утонуть, а на высоком челе ярко белеют ромашки. Рыцарь разглядывал Агницу, в светящемся образе которой будто сплелись воедино черты некогда обожаемой Эльжбеты с волнующим образом Иоанны. Смотреть на волшебницу было больно, и чудо как хорошо. Спутница понимающе кивнула.

Тут прямо из-под копыт Серко выскочил и, что есть прыти, помчался прочь вспугнутый заяц. Рука в мгновение ока выдернула из колчана стрелу, тетива запела, выпуская на свободу верную смерть. Миг и подстреленный зверёк заметался в траве. Пришпорив коня, рыцарь подъехал ближе, не спешиваясь, поднял за стрелу подрагивающую в агонии добычу и ловко приторочил к седлу.