Скандал в благородном семействе

Где я их возьму на завтрашнюю съемку – об этом я подумаю завтра…

Наконец у меня стали исчезать исходники: ну вот просто – вчера были на компьютере, сегодня – уже нет. Поначалу только фрагментами, дальше – больше. Целыми блоками. Пока я лежала в больнице, с обострением остеомиелита, причем, за 15 лет – в первый раз, врачи лечили очень хорошо, у меня со всех дисков исчезла съемка Томаса Венцловы – и в Литве, и в Которе. На которую я убила целое лето и кучу нервов. И которую выкупила у оператора во второй раз. А это вообще-то сотни тысяч, на минуточку.

Причём, муж мой против этих командировок совсем, вроде бы, не возражал, вот чтобы официально. И даже выдал на них каких-никаких денег…

Но правда, заведомо меньше, чем было нужно. Имел вид горько обиженного ребенка. И вообще: крутись, как хочешь, сама.

И главное, он это делал вообще из любви к искусству. Он не понимал, думаю, что и сейчас не понимает, что Томас Венцлова, к примеру – поэт мировой величины. Сергей Стратановский – тоже. И что все эти исходники вообще-то денег стоят… И даже и прилично.

Потому что американские университеты все это с большим удовольствием купят, для архивов, ну, они архивы вообще-то собирают. На этом деле не экономят. Хорошо платят за любую бумажку.

Не говоря уже о неделе документальных съёмок. Это и вообще несколько тысяч долларов. Как минимум.

Мужу это даже в голову не пришло, он все это дело просто взял – и потёр.

Ну, он не рассчитал одного. Что я соображу, в чем дело. Даже если в доме завелся не муж, а барабашка.

Мне свою работу было жалко. Поскольку я была на ней и режиссером, и сценаристом, и редактором, и интервьюером, и исполнительным продюсером. И я всем своим героям, о ком фильм смонтировать не успела, исходные материалы отправила вот просто в подарок и на всякий случай.

Ну, может быть, другой режиссёр когда-нибудь смонтирует, если я не смогу. Потому что я быстро поняла: в нашей семейной ситуации у тебя останется только то, что ты отдашь. Причём безвозмездно. Уберечь вообще ничего нельзя.

И пусть уж лучше мои герои сами эти все съёмки в университеты продадут. Ну, они лично заниматься, конечно, не будут. Но их жены могут. Ну кто-то же в семье поэта должен быть попрактичнее? На что-то же нужно жить?

Тем более, что никто из моих героев никогда за съёмку с меня ни копейки не взял. Только каждый старался и меня, и оператора, и всю съёмочную группу хорошенько накормить – и вообще, чтобы нам на съёмках было хорошо и весело.