Национальная экономия и Фридрих Лист

Но министр скоро потерял свое место, и Лист лишился кафедры и прекратил издание своего журнала. Рейтлинген выбрал его своим представителем, но выбор этот был кассирован, так как Листу не было 30-ти лет. Тогда Лист задался идеей уничтожения в Германии внутренних таможен, коей он явился, до конца своей жизни, самым рьяным поборником. Он говорит по этому предмету речи, пишет статьи, входит в обширные сношения с торговым миром и «коммерческим обществом», подает записки министрам и монархам. В 1820 году Рейтлинген его снова выбирает своим представителем в виртембергский парламент.

С первых же заседаний парламента он требует уничтожения внутренних таможен, установления годичных бюджетов, равномерных налогов; наконец, он ведет агитацию для организации парламентской оппозиции. Министерство на основании конституции требует удаления его из парламента. Удаленье это, несмотря на энергическую и прекрасную речь Листа, принимается большинством членов парламента. Независимо сего суд приговаривает Листа к десятимесячной каторжной работе. Тогда он бежит во Францию. Через два года, рассчитывая на монаршую милость, он возвращается в Виртемберг. Здесь его арестуют, но через несколько месяцев выпускают с тем, чтобы он немедленно выехал из пределов отечества. Он уезжает в Америку. Это было в 1825 году. В Америке Лист напечатал на английском языке несколько экономических статей, произведших значительную сенсацию. В этих статьях уже содержится зерно, развившееся в «национальную систему». Там случайно, во время прогулки, Лист открывает значительную залежь каменного угля. Он немедленно образует компанию для ее эксплуатации. Предприятие это пошло хорошо и в будущем обещает значительные барыши. Для улучшения сбыта угля, по проекту Листа, строится железная дорога, соединяющая эти копи с каналом. Лист делается состоятельным человеком. Но он думает только о своей родине: «Я только что перечитал, пишет он в 1828 году одному из своих друзей, мою корреспонденцию с „коммерческим обществом“. Какие воспоминания! Это были золотые дни надежд. Я болел тоскою по родине шесть недель, но до сих пор не мог заниматься делами Америки. Я для моего отечества то же, что мать для некрасивых детей: она их любит тем более, чем более они обижены природой. В основании всех моих проектов – Германия, возвращение в Германию!» Почти в то же время он пишет близкому лицу к королю баварскому ряд писем, пропагандирующих необходимость постройки в Германии железных дорог – писем, которые были тогда же опубликованы.