Россия до Петра Великого

Между тем Европа росла, крепла и развивалась, выдержала ужасные напоры случайных сил и в существенных стихиях собственной жизни нашла разрешение противоречий этой жизни, а в борьбе разумной необходимости с случайностию открыла неисчерпаемый источник, богатое содержание неизживаемой жизни, – и только простодушное невежество или жалкое суеверие и фанатизм могут видеть последние дни и смертное томление Европы в успехах ее цивилизации, в торжестве человеческого разума[14 - В статье «Взгляд русского на современное образование Европы» С.

Н. Шевырев заявил, что Запад, страдающий неизлечимыми пороками, «стремится» в «огненную бездну» («Москвитянин», 1841, № 1, с. 288). Апокалипсическое видение грядущего краха европейской цивилизации являлось будущим славянофилам еще в середине 30-х гг.; см., например, в стихотворении А. С. Хомякова «Мечта» (1835):Но горе! век прошел, и мертвенным покровомЗадернут Запад весь. Там будет мрак глубок…Однако между теоретиками «Москвитянина» и идеологами формировавшегося в конце 30-х гг. XIX в. славянофильства существовали принципиальные различия, которые подчас игнорируются из-за известной терминологической близости (хотя на эти различия обратил внимание еще А. И. Герцен – см.: Герцен, т. IX, с. 137). Характерно, что указанная статья Шевырева вызвала недовольство К. С. Аксакова (см.: ЛН, т. 56, с. 151).]. В каком смутном брожении, в какой свирепой борьбе элементов и сил является история Европы средних веков! Но в этом хаосе немолчно раздается всемогущий глагол жизни, творческое «да будет!»;[15 - Из стихотворения С. С. Боброва «Столетняя песнь, иль Торжество осьмогонадесять века России» (1801); перефразированные строки этого произведения:Но твердь иное предвещала;Тогда Россия в мрачный векВ своей полнощи исчезала.«Да будет Петр!» – Бог свыше рек;И бысть в России Солнца свет, —взяты в эпиграф ко второй части статьи. См.: «Поэты 1790–1810-х годов». Л., «Советский писатель», 1971, с. 94.] дух божий носится во мраке над ярящимися волнами беспредельных вод… и вот почему, при всей пестроте, при всей яркости цветов, при всем разнообразии и смешении борющихся между собою элементов, история Европы представляет стройную и величественную картину разумных и великих событий; взор мыслителя усматривает в форме этой многосложной картины единство диалектически развивающейся мысли.