Удольфские тайны

Она особенно сильно сознавала всю трудность и беспомощность своего положения; у нее не было на свете ни единого человека – родственника или друга, к кому она могла бы обратиться за поддержкой и советом в теперешних трудных обстоятельствах. Госпожа Шерон, единственная родственница, могла бы быть ее другом, но она поглощена своими светскими обязанностями и сердится на племянницу за нежелание уезжать из отцовского замка. Словом, пока тетка бросила Эмилию на произвол судьбы.

– Ах, я вижу, – промолвил Валанкур после долгой паузы, в продолжение которой Эмилия начинала то ту, то другую фразу, оставляя их неоконченными, – вижу, что у меня нет никакой надежды.

Я не ошибался – вы считаете меня недостойным вашего уважения. О это роковое путешествие! Я считал его счастливейшей порой своей жизни, а вместо того эти блаженные дни отравят всю мою будущность! Как часто я вспоминал об этих днях с надеждой и страхом! И все-таки до этой минуты я никогда не жалел, что они у меня были.

Голос его прервался, он стремительно вскочил с места и заходил по террасе. На его лице выражалось отчаяние, поразившее Эмилию. Сердечная симпатия к нему в конце концов поборола ее чрезвычайную робость, и, когда он опять сел, она проговорила тоном, выдававшим ее нежное чувство:

– Вы несправедливы к себе и ко мне, говоря, будто я считаю вас недостойным моего уважения. Сознаюсь вам, что я уже давно чувствую к вам уважение и… и…

Валанкур нетерпеливо ждал окончания фразы, но слова замерли на ее губах.

В глазах отражалось, однако, волнение ее сердца. В один миг Валанкур перешел от нетерпения и отчаяния к нежности и восторгу.

– О Эмилия! – воскликнул он. – Моя Эмилия! Научите меня, как вынести эту минуту! Она запечатлеется в моем сердце как самая священная в жизни!

Он прижал ее руку к своим губам; рука была холодна и дрожала. Подняв глаза, он увидел, как бледно ее лицо. Слезы доставили Эмилии облегчение.

Валанкур за нею наблюдал в тревожном волнении. Через несколько минут она успокоилась и, улыбаясь сквозь слезы, сказала:

– Простите мне эту слабость. Силы мои, вероятно, еще не оправились после недавнего потрясения.

– Не могу простить себе, – сказал Валанкур, – что был причиной вашего волнения. Постараюсь более не касаться предмета, который мог расстроить вас в сладостной уверенности, что пользуюсь вашим уважением.