Удольфские тайны

В то время как он стоял под его тенью и глядел вверх на ветки, все еще густые и роскошные, сквозь которые трепетали клочки голубого неба, в голове его быстро проносились события и мечтания юных дней, образы друзей и родных, давным-давно исчезнувших с лица земли, и он чувствовал себя существом совершенно одиноким, не имеющим никого на свете, кроме Эмилии.

Так и стоял он неподвижно, погруженный в воспоминания былой молодости, пока не возник перед ним образ умирающей жены. Он вздрогнул и поспешил вернуться в комнаты, чтобы забыть печальное видение в кругу оживленного общества.

Сент-Обер приказал подать экипаж рано, и Эмилия заметила, что всю дорогу домой отец был молчаливее и сумрачнее обыкновенного. Она приписывала это тому, что он посетил любимые места, где протекла его молодость, и не подозревала, что у него есть и другая, скрытая причина печали.

Вернувшись домой, она почувствовала себя удрученнее прежнего. Более чем когда-либо она ощутила отсутствие дорогой матери, которая, бывало, всякий раз, как Эмилия возвращалась домой, встречала ее лаской и улыбкой.

Теперь же дома было пусто и безмолвно!

Но чего не в силах сделать рассудок и воля, то делает время. Проходила неделя за неделей, и каждая из них уносила с собой частичку ее острого горя, пока наконец оно не смягчилось до той тихой печали, которая дорога и священна всякому чувствительному сердцу.

Между тем здоровье Сент-Обера все более слабело, хотя для Эмилии, постоянно находившейся при нем, это было менее заметно, чем для посторонних.

Организм его никогда не мог оправиться после перенесенной горячки, а вслед за тем жестокая утрата жены вконец подкосила его здоровье. Доктор посоветовал ему предпринять путешествие: ясно, что горе расстроило его нервную систему, уже ранее ослабленную болезнью. Надо было надеяться, что путешествие развлечет его, приведет нервы в полный порядок. Решили ехать.

Несколько дней подряд Эмилия была занята сборами в дорогу, а Сент-Обер тем временем делал распоряжения, чтобы всячески сократить расходы по дому на время его путешествия.

Для этого он первым делом распустил почти всех слуг.

Эмилия редко вмешивалась в распоряжения отца, а то она посоветовала бы ему взять с собою слугу, так как это необходимо при его болезненном состоянии. Но когда накануне отъезда она узнала, что он уже отпустил Жака, Франсуа и Марию, то чрезвычайно удивилась и решилась спросить его, зачем он это сделал.