Удольфские тайны

Воздух в лесу был тих и неподвижен, порою далекий звон овечьего колокольчика или стук закрываемого окна нарушал ночное безмолвие. Наконец замерли и эти последние звуки жизни. Как очарованная, со слезами на глазах, полная благоговения, она продолжала стоять у окна, пока не спустился на землю мрак полуночи и луна не закатилась за лес. Эмилии вспомнилось сильное волнение отца при известии о смерти маркиза де Вильруа и о судьбе его вдовы, маркизы. Всею душой она заинтересовалась таинственной причиной этого волнения.

Ее удивление и любопытство были возбуждены тем сильнее, что она не помнила, чтобы когда-нибудь раньше слышала от отца фамилию Вильруа.

Однако никакая музыка не нарушила тишину ночи, и Эмилия, вспомнив, что уже очень поздно, а завтра ей придется вставать рано, отошла наконец от окна и легла спать.

Глава VII

Пусть те свою оплакивают долю,

Кто упованье возлагает лишь на здешний бренный мир,

Но души высшие глядят и за пределы гроба.

С улыбкою они судьбу встречают и дивятся, как можно

так тужить?

Разве весна вовеки не вернется в эти долы?

Разве волна навеки погребла светило дня?

Но скоро снова засияет на востоке солнце,

Опять весна все воскресит живительным дыханьем,

Украсит рощу и луга!

    Джеймс Битти[5 - Джеймс Битти (1735–1803) – шотландский поэт и философ.

]

Эмилия, разбуженная, по ее просьбе, рано поутру, проснулась мало освеженная отдыхом. Всю ночь ее преследовали тревожные видения и нарушали сон – эту лучшую отраду несчастных.

Но когда она открыла окно, выглянула в лес, озаренный утренним солнцем, и в комнату ворвался чистый, свежий воздух, на душе у нее стало легче. Все кругом дышало бодрой, здоровой свежестью, в ушах ее раздавались приятные, радостные звуки: утренний благовест монастыря, слабый рокот морских волн, пение птиц, отдаленное мычание стада, которое пробиралось вдали между стволов.

Пораженная поэзией окружающего, Эмилия отдалась задумчивой прелести настроения; и пока она стояла у окна, поджидая Сент-Обера, мысли ее сложились в следующие строфы:

РАННЕЕ УТРО

Какое наслаждение бродить под сенью леса,

Когда предрассветный сумрак

Еще царит в дремлющей чаще

И постепенно тает от багрянца утренней зари.

В тот час каждый цветок новорожденный,

Обрызганный слезой росы,

Подымает свою свежую головку,

Повертывает к свету чашечку свою

И посылает в воздух сладкий аромат.