Волки

Волки

Илья Александрович Салов

Рассказы охотника

«Андриан завыл… вой его раскатился по лесу, пробежав по холмам и долам, и словно отозвался эхом. Но то было не эхо, а отклик старого волка. Отклик этот раздался из глубины оврага. Андриан замолк, и мертвая тишина снова водворилась… но тишина эта продолжалась недолго. Вой из оврага послышался снова, Андриан подхватил его, и два эти голоса словно вступили в беседу, словно принялись обмениваться вопросами и ответами. Я притаился, перестал дышать, а вой волков словно приближался.

К старому хриплому голосу присоединились более свежие – и потрясающий Концерт начался…»

Илья Александрович Салов

Волки

Посвящается З. Р.

Как-то, часов в 10 утра, получаю я следующее известие: «Распорядитель общества охоты с гончими на основании № 6 устава имеет честь уведомить, что 7 и 8 сентября месяца назначена охота в Курдюмских местах и в Девятовке, где имеется выводок волков, и что сбор охотников назначается на охотничьем дворе, в 7 1/2 часов утра».

Прочитав вышеизложенное, немедленно отправляюсь к хорошему моему знакомому Михаилу Бурбонову.

– Получили? – спрашиваю его.

– Получил.

– Думаете ехать?

– Всенепременно.

– Товарища имеете?

– Нет.

– Не желаете ли ехать со мной?

– Отлично. Кстати я себе недавно ружье приобрел… По случаю… Ланкастер без курков… стрелял в дерево – так в щепки!.. Думаю, оставит за флагом все общество наших "шасёров", ибо господа эти, кроме Питера, никого не признают…

– А я так поеду с шомпольным…

– Берегитесь, вас засмеют!

– Не думаю.

Ружье, пожалуй, что и старой конструкции но зато стволы у него бельгийские – damas superfin… [1 - Дамасской тончайшей стали.]

Бурбонов даже расхохотался.

– А бьет как? – спросил он.

– Беспощадно.

– Когда же мы поедем: утром или на, ночь?

– Конечно, вечером… на охотничьем дворе переночуем, это будет удобнее.

– Согласен.

– Итак, дело решено?

– И решено и подписано.

Только забота о лошадях ложится на вас, потому что мне некогда… надо в окружной суд… Наймите лошадей, а вечерком часов в семь заезжайте за мной, я буду готов.

И, проговорив это, Бурбонов затормошился, съел наскоро тартинку, выпил рюмку мадеры, собрал с письменного стола кучу каких-то бумаг, затолкал их в портфель, щелкнул замочком, ощупал карманы и, накинув пальто, отправился в суд, а я – к содержателю почтовой станции Маркелу Иванычу.