Самый плохой ректор

Отпусти-те! – Я жалобно простучала зубами и прижалась к ректорской груди, вернее к его теплому пиджаку.

– Надо! – решительно произнес ректор, занося меня в коттедж. – Сейчас я буду тебя отпаивать.

– Оп-паивать? – пискнула я.

– Целебной настойкой отпаивать, – хмыкнул Амадор, посадил меня в кресло и закутал в теплый плед.

Сам завозился на маленькой кухне, явно предназначенной не для готовки, а для таких вот чаепитий. И пока я пыталась согреться, а заодно сообразить, что соврать о ночной вылазке, ректор уже вернулся с чашкой травяного чая и ложкой какой-то противно пахнущей микстуры.

Не спрашивая разрешения, он залил эту гадость мне в рот, а затем принялся поить чаем. Сам сел рядом на корточки и смотрел так, словно я больная, заблудившаяся в лесу мышка, которую непременно нужно спасти. Хоть чай подозрительно пах, я не стала сопротивляться – пусть спасает! И сделала большой глоток. А затем закашлялась, выпучив глаза. Мда-а, ректор однозначно не зельевар и не целитель. Кажется, кто-то положил в напиток все, что было в доме. Во рту горело и щипало.

– Там имбирь, перец и целебный порошок от декана Матеуша, при переохлаждении очень помогает, – довольно кивнул Амадор, заметив мою реакцию.

– Такое гэ-э… гремучее зелье, – прохрипела я и отставила чашку на столик. – Благодарю, сразу стало лучше. Мне пора!

Я рывком поднялась с кресла и решительно скинула плед. Амадор тоже поднялся и медленно заскользил взглядом по моей фигуре.

– Элиска, ты же в одной пижаме, – охнул он.

 – Что ты творишь, безумная?! Неужели все это ради меня?

Амадор порывисто прижал меня к своей груди и уткнулся в волосы, тяжело дыша.

– Да я не ради тебя… вас, – попыталась оправдаться, а заодно сообразить: мы по-прежнему на «ты» или опять на «вы», как ученица и преподаватель. Хотя, вроде бы, адептки с учителями не должны обниматься по ночам?

– Ничего не говори, я все понимаю, – прошептал Амадор, крепче прижимая меня к груди. – Ты влюблена, страдаешь, пыталась увидеть меня хотя бы так, издалека, ночью.

– М-м-м… А-а-а… – нечленораздельно промычала я.

– Откуда я знаю? – усмехнулся ректор, неправильно истолковав мое мычание. – Потому что сам такой. Вчера после отбоя бродил под твоими окнами, все надеялся увидеть. Думал, выглянешь, улыбнешься, посмотришь на меня нежным взглядом…

Я напряглась, вспоминая, что вчера было. Кажется, мы так набегались в лабиринте, что после отбоя сразу заснули.