Мой наставник – Ассасин

И если она его пройдёт, то почему бы не оставить девчонку в стенах Храма для обучения?..

– Тебе ли не знать, что мы отбираем адептов только среди детей? Даже если она пройдёт Отбор, то совсем скоро ей предстоит пройти настоящее Испытание. Проще её умертвить сразу, дабы не мучилась почём зря.

Все, мое терпение лопнуло. Злость вырвалась на свободу и затопила сознание. Я сжала кулаки и выступила вперёд. С вызовом взирая на старца, произнесла:

– Вы просто боитесь, что мне окажется по плечу и ваш Отбор, и ваше Испытание.

Боитесь, что это все окажется на раз плюнуть обычной девчонке!

– Жалкая идиотка, как ты вообще смеешь открывать рот в моём присутствии?! – по лицу Настоятеля поползли красные пятна, глаза сверкнули гневом. – Но я, пожалуй, дам тебе шанс и отправлю тебя на Отбор. Увести её! – последняя фраза была адресована совсем не мне, а ассасинам, скрывавшимся в тени калонн и до сего момента остававшимся незамеченными.

Возле меня тут же возникли два воина и не говоря ни слова, поволокли прочь из зала.

***

– Встань, – Настоятель обратился к Змею, и, дождавшись, когда тот поднимется, пристально посмотрел ему в глаза. – Зря ты притащил её в Храм. За то, что нарушил закон, понесешь заслуженное наказание. Ты увидишь её смерть. То, от чего ты пытался её спасти, все равно её настигнет. Собственно, мне без разницы, как она умрёт, но почему бы не превратить это в настоящее зрелище?..

Старец замолчал, дав знак Змею удалиться.

Законы Храма не запрещают развлекаться в борделях со шлюхами – плоть требует снятия напряжения и это факт. Но для чувств в душе ассасина места нет и быть не должно. Отбор и станет для Змея наказанием. Какой урок может быть более жестоким? Пусть видит, как девушку, которую он пожалел, разорвут на части.

***

Меня впихнули в мрачную, наполненную тьмой, камеру. По стенам стекала вонючая слизь, отсутствовало отхожее место и соломенная подстилка.

Ноги гудели, все тело трясло от пережитого, но садиться на каменный пол, который тоже был покрыт слизью не хотелось. Желудок скрутило от голода, хотя аппетита и в помине не было. А вот жажда никуда не делась и с каждым часом становилась все нестерпимей, усталость начинала брать верх, холод каменного каземата пронизывал до костей.

Я сжала кулаки, ногти до крови впились в кожу, и боль немного вернула меня в чувства.