Пленница некроманта

Чёрт бы забрал их всех – и смертных, и бессмертных!

– Все дело в твоём Даре, – отсмеявшись, продолжил Дух. – Ты – наследница Мелдора. Тебе подвластна магия печатей и не только. Сила, спящая в твоей крови способна разрушать горы и образовывать новые ландшафты. Ты ведь, наверное, уже замечала в себе что-то особенное, уникальное, то, что отличает от других?

Верно, мой голос мог вполне свести с ума любого, стоило только запеть, но о чем поведал Змиулан было чем-то за гранью реальности. Да разве отдал бы меня отец императору, если бы дело обстояло именно так? Нет! И ещё раз нет! Если только он и сам не знал, что во мне дремлет божественная Сила основателя.

– Нет! Это не правда, – выдохнула я.

– Правда. Эта легенда хранится в тайне и о ней мало кому известно, – припечатал Змиулан. – Неудивительно, что твой отец о ней не знал. Последователи Карама сделали все, чтобы не сделать её достоянием общественности. Как Нафир и Ингрем узнали о легенде для меня все ещё загадка, но то, что во время брачной церемонии можно завладеть божественной Силой для меня не секрет.

Ты им нужна только ради обретения могущества, не более.

Хаотичные мысли скали в голове, словно перепуганные кролики. То, что я только что услышала, это правда или ложь? И если правда, то почему проклятый дух решил открыть мне глаза? А если ложь, но зачем ему врать? И какая, собственно, выгода в этом для Змиулана?

Я непонимающе посмотрела на собеседника, стараясь разгадать его мотивы, но лицо Духа оставалось безучасным.

– Зачем вы мне это рассказали?

– Потому что могу помочь…

Его лицо неожиданно исказилось в муке, белки глаз налились кровью, тонкие длинные пальцы сжались, напоминая лапы хищной птицы.

Я попятилась, не в силах смотреть на страшные метаморфозы, происходящии на моих глазах. Уперевшись спиной о стену, я немного пришла в себя и заприметив выход, бросилась прочь из гостиной.

***

Лететь наперекор пронизывающему ветру, смело сливаться с Тьмой и ощущать ее продолжением себя, идти сквозь огонь, не сгибаясь от жара.

Ингрем привык не прятаться от стихий и подчинять их, но справиться с непокорной принцессой оказалось куда сложнее. Бестия! Других слов не было. С каким остервенением она вцепилась в его лицо, с какой яростью выкрикнула о своей ненависти, как забилась в его руках, желая одного – умереть…

Нестерпимо захотелось проучить взбесившуюся девчонку, чтобы знала цену жизни.