Вишневый сад. 100 лет спустя

)

Входят Любовь Андреевна, Гаев, Лопахин и Симеонов-Пищик ; Симеонов-Пищик в пальто из стриженнной норки и широченный штанах а-ля Йоджи Ямамото. Гаев, входя, руками и туловищем, делает движения, как будто играет на бильярде.

Любовь Андреевна. Как это? Блин, склероз… Артёмку в депо! Серпом по яйцам!

Гаев. Это архаизмы! И не в кассу. Ныне просто шары катаем. Режу в угол! Когда-то мы с тобой, мать, дрыхли вот в этой самой комнате, на подушках бились, пастой зубной рожи мазали, письки друг другу показывали, как в пионерском лагере.

А теперь мне полтинник, как это ни странно…

Лопахин. Чего тут странного, ёптыть? Если шишак работает, какие, мать твою итить, проблемы?

Гаев. Кого работает?

Лопахин. Время, говорю, не щадит, но виагра зато есть!

Гаев. А здесь пачулями пахнет. Как трусы у старой бабки.

Аня. Я – спать. Отбой. Спокойной ночи, мама. (Целует мать.)

Любовь Андреевна. Ненаглядное дитюсечко моё. (Целует ей руки.) Нормалёк, что ты дома? А то меня ей-богу нахлобучило, всё в прострации.

Аня. Адьё, дядя Лёня.

Гаев (целует ей лицо, руки) . Господь с тобой. Как ты похожа на свою мать! (Сестре.) Ты, Люба, в ее годы тоже была секси, глянешь – и кончишь.

Аня подает руку Лопахину и Пищику, уходит и затворяет за собой дверь.

Любовь Андреевна. Ухайдокалась Анютка.

Пищик. Летели на ком-то или с пересадками? Из Ниццы и Парижу, небось, прямых рейсов больше нет?

Варя (Лопахину и Пищику). Ну что, коллеги? Ночь в разгаре, вас девки в клубе ждут.

Любовь Андреевна (смеется) .

Ты все такая же, Варя, неотёсанная, как доска. (Привлекает ее к себе и целует.) Кофейку попьём и свалим.

Фирс кладет ей под ноги подушечку и подливает в кофе коньяк.

Спасибо, родной. Я привыкла к кофе, но больше к коньку. Пью его и днем и ночью. Спасибо, мой старенький сморчок. (Целует Фирса в нос.)

Варя. Гляну, все ли барахло довезли… Не подрезали ли чего по дороге. (Уходит.)

Любовь Андреевна. Неужели это я сижу? (Смеется.) Мне хочется подрыгать ручками-ножками, поразмять булочки.

(Закрывает лицо руками.) А вдруг это глюки! Видит Бог, я патриотка, я Родину люблю – смотрела вниз в иллюминатор и плакала. (Сквозь слезы.) Однако же надо допить кофе. И коньяк. Сигареты “Нат Шерман” есть в этом доме. (Фирс открывает портсигар и Раневская достаёт сигарету, Фирс щелкает зажигалкой.) Спасибо, Фирс, спасибо, старичок. Я так рада, что ты еще не двинул кони.

Фирс. Позавчера.

Гаев. Не слышит пень глухой ни хера.

Лопахин.