Вишневый сад. 100 лет спустя

Бляха-муха, какой-то бред!

Любовь Андреевна. Я не совсем въехала, Ермолай Алексеич.

Лопахин. Вы будете брать с девелоперов или дачников самое малое по сто косарей за сотку, и если теперь же объявите, то, я ручаюсь чем угодно, у вас до осени не останется ни одного свободного клочка, все разметут. Одним словом, поздравлямсы, вы спасены. Местоположение шикарное, Москва-река там глубокая и чистая, говно сливают дальше. Только, конечно, нужно прибраться, почистить, например, скажем, снести все старые постройки, и особенно вот этот ваш дом в водоохранной зоне, который, с точки зрения архитектуры, кринж и отстой, краснокирпичное эхо девяностых.

Заодно вырубить старый вишневый сад… Деревья-то уродские, как моя судьба… Эти вишни на хер никому не сдались, у кого бабки есть!

Любовь Андреевна. Вырубить? Милый мой, простите, вы ничего не понимаете. Если во всем Одинцовском районе и окрестностях и есть что-нибудь интересное, даже замечательное, так это только наш вишневый сад.

Лопахин. Замечательного в этом саду только то, что он очень большой.

Вишня родится раз в два года, да и ту девать некуда, никто не покупает. Импорт один. И сад уже старый, ещё при советской власти сажали, я вообще в непонятках, что эти дрова хоть как-то плодоносят уже тридцать лет. К слову, о дровах. Вишневые угли все шашлычники и мангальщики сметут. По ломовым ценам. Вам на шпильки и чулки фильдеперсовые.

Гаев. В самой «Википедии» написано про этот сад!

Лопахин (взглянув на часы). Будем жевать, ёптыть, сопли и ныть от ностальгии – двадцать третьего августа и вишневый сад, и вся земля уйдут с молотка на хер, и дадут три копейки за сотку.

Хватит тянуть кота за яйца! Другого выхода нет, отвечаю. Ну а на нет и суда нет.

Фирс. В колхозе нашем, лет сорок—пятьдесят назад, вишню сушили, мочили, мариновали, варенье варили,брагу делали, самогон гнали, бывало…

Гаев. Фирс! Рот закрой!

Фирс. И бывало, сушеную вишню возами отправляли в Москву и в Питер. И ещё сдавали сироп на ликеро-водочный завод. Денег было! И сушеная вишня тогда была мягкая, сочная, сладкая, душистая… А какой ликёр делали на экспорт! Способ тогда знали…

Любовь Андреевна.

А где же теперь этот способ?

Фирс. Забыли. Или продали на Запад. Всё продали на Запад! К стенке бы их всех!

Пищик (Любови Андреевне). Что в Париже? Русским ещё можно жрать лягушек?

Любовь Андреевна. Лягушки – дрянь, как курица. Крокодилов ела – как осетрина.

Пищик. Вы подумайте… А у нас крокодилов нельзя.

Лопахин.