Мир с членистоногими

Еще хорошо, что молчит, услышали бы вы её зловредный голос! Кузьма Петрович решительно потянул на себя сумку с продуктами, но девица оказалась покрепче. Левой рукой схватила покупки, а правой аккуратно придержала Кузьму Петровича за локоть, как будто он вот-вот и потеряет равновесие. Ну, не драться же с девчонкой.

Поэтому Кузьма Петрович поблагодарил незваную помощницу и по пути узнал, что у неё в школе скоро выпускные экзамены и нет, она их не боится, ну ни капельки. Что она давно разочаровалась в мальчишках и замуж ни за что не пойдет.

Что подруг у нее полно, и она даже не может выбрать из них самую-самую. А учиться она пойдёт на политика, но ещё не совсем знает, где этому учат.

Кузьма Петрович догадывался, где учат на политика и кого именно, но мыслями своими не поделился.

Деликатес

Когда Ванюша с родителями вернулся из эвакуации, квартира их была кем-то занята, не выгонять же их, да Ванюша её толком и не помнил. Поселили их в двухкомнатной коммуналке, они были третьей семьёй в этой квартире.

Кроме них там жило обширное семейство местного почтальона. Из их комнаты всегда слышалось хныканье и визги, это ссорились четыре вредные сестрички. Кухню занимала толстая и весёлая продавщица, тетя Валя. Она, по дружбе, предлагала приносить им какие-нибудь продукты, но маме было неловко. Прихожая была очень большая, крупнее их комнаты и там никто не жил. Туда каждый вечер почтальон вкатывал свой мотоцикл, но Ванюше даже прикасаться к нему не разрешали. Особенно тяжело ему было это выдержать в воскресенье, с раннего утра до ночи, весь день.

Каждый вечер, после работы, мама и Ванюша выстаивали очередь за хлебом. Ванюша любил с ней ходить, потому что там всегда шныряли беспризорники, и с ними иногда удавалось, если повезёт, тайком поболтать, об интересном. Кроме того, тетя Валя обычно дарила ему конфету с повидлом – подушечку. Он её сберегал и потом отдавал беспризорникам: подлизывался, они домашних детей не очень-то почитали.

Да ему и не жалко было этой конфеты, подумаешь, радость.

Как-то мама принесла от рыбаков огромную рыбу, еле дотащила. Не целую, конечно, только переднюю половину, морду, кусок живота и плавник на спине. Она шлёпнула её на стол, села рядом, и так устала, что никак не могла вздохнуть.

– Это сом, – сказала она, – только у него отрезали усы, чтобы они по земле не волочились.

– Сом? – недоверчиво кашлянул папа. – Кто его добил?

– Да никто.