Пятое время года

Руки вытирал крахмальной салфеткой, вальяжно курил сигареты с мундштуком, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу. Наблюдать за его изысканными манерами было очень приятно.

– Лень, тебе очень идет этот халат. Ты в нем похож на барина.

– Да ладно тебе! Мало мы, что ль, повоевали? В грязи насиделись по самые уши… Народу сколько погибло, каких ребят! Имеем мы право пожить в этой чертовой Германии в свое удовольствие?

– Конечно. А где хозяева этого дома?

– Ты чего шепчешь? Хозяин здесь я. Немцев почти всех из Карлсхорста повыселили.

Оставили только кой-кого для обслуги. Хозяйка у меня в подвале живет.

– Как в подвале?

– Ты не больно за нее переживай-то, у немки там не подвал, а прям хоромы! Дворец Советов. Живет наша фрау получше, чем многие русские у нас в Союзе. Завтра поглядишь, как она там отлично устроилась. Познакомлю тебя с ней. – По-хозяйски открыв фарфоровую супницу и зачерпнув половничком, Ленечка положил на тарелку целую гору тушеного мяса с густой подливкой, от которой шел необыкновенно вкусный пар.

 – Ешь давай, Ниночка! Немка – бабка неплохая, старается, готовит вкусно. Чего ж ты не пьешь? – Добавив в бокал крепкого, сладкого вина и заботливо придвинув поближе салатник и корзинку с белым хлебом, Леня опять наполнил водкой рюмку. Позабыв о хороших манерах, выпил, по привычке высоко запрокинув голову, и занюхал хлебом, к сожалению, все еще по-русски.

– Зовут нашу немку Анна. Но они тут любят, чтоб говорили «фрау». Тебя, знаешь, как звать будут? Фрау Нина. Ешь, Ниночка! Отъедайся, отсыпайся, тебе тоже за войну досталось! – Леня уже порядочно захмелел – раскраснелся, размашисто жестикулировал.

 – Ты, Ниночка, давай здесь отдыхай! Немка все-все по дому сделает! Эти паразиты фашисты теперь за кусок хлеба готовы на коленях перед нами ползать!

– У хозяйки муж тоже был фашист?

– Нет, он еще до войны помер. Был вроде инженером на «Сименсе». Ничего себе у них инженеры жили, а? Дочка у нее в Гамбурге. Двое внуков там. Зять летчиком был. Люфтваффе.

Союзники подбили еще в сорок втором. – Рюмка снова была наполнена до самого края.

– Может быть, достаточно? Тебе же завтра на службу.

– Все, последнюю, и идем спать!

В спальне Ленечка хлопнул себя ладонью по лбу, быстро выволок тумбочку вместе с высокой лампой на середину спальни и принялся сдвигать кровати:

– Так-то лучше будет!

Кровати все время разъезжались. Она тихонько смеялась, а Леня весело чертыхался и грозился завтра же сколотить их гвоздями.