Пятое время года

Прекрасный старинный кобальт с широкой золотой полосой по краю и тонкой золотой росписью по темно-синему фону.

– Очень нравится. Чье это, Лень?

– Наше! Тут вот все – наше, погляди! – В другом ящике, в стружках, лежали статуэтки – фарфор с глазурью. – А это как, ничего? – Леня достал маленькую фигурку – мальчик в курточке и коротких штанишках играет на дудочке, – повертел в руках и бережно положил обратно.

В третьем ящике оказался столовый сервиз. По белому полю порхали желто-розовые мотыльки.

Резной край делал тарелки похожими на гигантские сказочные цветы.

– Какая красота!

– Правда? – Ленечка очень обрадовался и радостно чмокнул в щеку. – А тут… – Покопавшись в стружках, он протянул тяжелый удлиненный бокал с двумя золотыми коронами. Судя по чуть заметной асимметрии, характерной для старинных мастеров, вещь была бесценной, музейной.

– Лень, где ты взял все это? Ведь не там, где твой Иващенко?

– При чем здесь Иващенко? Не понял?

Чтобы не подвести Леву, вероятно, выдавшего чужой секрет, лучше было сделать вид, что она ничего не знает о происхождении увиденных вчера сокровищ.

– Я была просто поражена, когда вошла к Иващенко. Какая у них люстра, мебель, сервиз! Откуда такая роскошь? Скажи мне честно, Иващенко, что, ограбил какого-нибудь богатого немца?

Леня замер с бокалом в руке. Швырнул бесценный бокал, как какой-нибудь мусор, обратно в ящик и презрительно скривил губы.

– Дура ты, Нинка, ты уж меня извини! Чего ты об Иващенке-то знаешь? Ты знаешь хоть, что у него в войну погибли двое маленьких детей? На глазах у Вальки?.

. Ах, ты не знаешь? Так я тебе расскажу! – Леня ужасно раскричался. Такого не бывало никогда прежде. – Когда Валька с детьми от немца бежали, на пароме надо было переправляться через этот… как его, черт? Через Буг! В общем, Валька детей на паром посадила, а сама за вещами кинулась. Тут немец и шарахнул по тому парому. Столб воды – и одни щепки плавают! А ты про какие-то поганые люстры талдычишь, сервизы! Про барахло всякое! – Побагровевший Леня с такой злостью пнул ногой по ящику, что внутри зазвенело.  – Не бойся, муж у тебя не вор! Купил я это. Для тебя купил, поняла? Ну тебя к черту!

Только-только помирились, и вот опять поссорились! Леня в ярости умчался, а она, глупая, присела на узкую кроватку и заплакала еще горше, чем прежде. Потому что на этот раз виновата была сама.