Пятое время года

Как только не стыдно? Не видел мать почти двадцать лет!

– Знаешь что, Лень, если бы ты захотел, так давно бы съездили! Раз уж Катерина Алексеевна не может бросить своих кур и гусей и приехать к нам, то мы должны были сделать это сами. По крайней мере, лет десять назад. Всего-то сто тридцать километров. Я посмотрела по карте.

– По карте она посмотрела! – Ленька совсем взбеленился. Скорее всего, потому, что чувствовал себя виноватым. – По карте – одно, а на нашем поганом транспорте – другое! Вот машину на тот год купим, тогда и поедем.

А то до Загорска тащись на электричке, там до автобусной станции чесать надо, в битком набитый автобус, а на нем еще часа два-три! Или того лучше – до Берендеева на ночном. Оттудова километров пятнадцать-двадцать вовсе не известно на чем! Пешкодралом, что ли?

– Все, хватит! В конце концов речь идет о твоей маме и тебе решать, ехать к ней или нет. Я тебя сейчас прошу лишь об одном – завтра с утра серьезно поговори с Женечкой.

– Завтра с утра я в Ленинку ухожу.

– Как в Ленинку?.. Ну, так тоже нельзя! Завтра же воскресенье. С твоими бесконечными занятиями я окончательно погрязла в домашнем хозяйстве. Уже забыла, когда была в кино или в театре, не говоря о парикмахерской. И девочки не видят тебя совсем! Днем ты на работе, вечером преподаешь в институте, по воскресеньям занимаешься. Когда все это кончится?

– Ни-ког-да!

Заметив устремленный на него обиженный взгляд, Ленька сразу опомнился и примирительно потрепал по руке.

 – Шучу, шучу, Ниночка! Погоди малость, будет тебе и театр, и кино. Думаю… – Как всегда при воспоминании о своих железках, он мечтательно завздыхал и, не выходя из романтической задумчивости, пожал плечами. – Черт его знает, как дело пойдет? Но реально раньше чем через полгода мне докторскую не закончить.

– Полгода?! Выходит, опять торчать все лето с девочками в Москве? Я понимаю, для мужчины важнее всего карьера, но зачем тогда было жениться и заводить детей?

– Очень хотелось! – Леня хитренько засмеялся в кулак и многозначительно подмигнул сначала одним, потом другим глазом, как не подмигивал ох как давно.

 – Ладно, Нин, завтра поговорим. Ложись спать, а я еще поработаю.

И она безропотно отправилась спать, потому что сердиться бесполезно.