Фрау Беата и её сын

Много лет тому назад Беата познакомилась с молодой актрисой Фортунатой Шен, подругой Фердинанда Гейнгольда по сцене, на театральном празднестве, где среди общего непринужденного веселья они ужинали за одним столом с нею и ее тогдашним любовником и пили шампанское. Затем последовали случайные встречи на улице и в театре, но они никогда не говорили по-настоящему друг с другом хотя бы минуту. Восемь лет тому назад Фортуната ушла со сцепы, выйдя замуж за барона, и совершенно исчезла с горизонта Беаты; только несколько недель тому назад они случайно встретились в купальне.

После этого первого раза последовали неминуемые встречи на улице, в лесу, в купальне, и они обменивались обыкновенно несколькими словами. Все же Беате было удобно, что баронесса желала начать с нею разговор. Она ответила по возможности непринужденным тоном:

– Солнечную ванну? Да ведь солнце заходит, баронесса, и гораздо приятнее гулять у озера.

Фортуната поднялась, прислонилась своей тонкой красивой фигуркой к перилам балкона и ответила несколько торопливо, что сама она предпочитает гулять в лесу и в особенности ей нравится дорожка, которая ведет в самую глубь леса.

«Что за нелепость!» – подумала Беата и вежливо спросила баронессу, почему она в таком случае не поселилась на одной из вилл у окраины леса. Баронесса ответила, что она или, вернее, ее муж наняли эту виллу по газетному объявлению.

– Впрочем, – сказала она, – я во всех отношениях довольна своей виллой.

Но не пройдете ли вы сюда, фрау Гейнгольд, – спешно прибавила она, – и не выпьете ли чашку чая вместе со мной и с моей приятельницей?

И, не ожидая ответа, она пошла навстречу Беате, протянула ей свою узкую белую нервную руку и с преувеличенной любезностью провела гостью на веранду; вторая дама продолжала неподвижно стоять у стены в своем широком белом кисейном платье; у нее был мрачный вид, от которого Беате сделалось немного жутко и вместе с тем немного смешно. Фортуната представила ее:

– Фрейлейн Вильгельмина Фаллен – фрау Беата Гейнгольд.

Это имя тебе, вероятно, знакомо, милая Вилли.

– Я бесконечно преклонялась перед вашим мужем, – сказала фрейлейн Фаллен очень холодно и мрачно.

Фортуната предложила Беате мягкое плетеное кресло и, извинившись, сама удобно улеглась в прежней позе. Она сказала, что нигде не чувствует себя такой утомленной, точно расплывающейся, как здесь, в особенности днем после обеда.