Пять сигарет Машимона

Смышлёный народ легко цеплял на подолы пестрых юбок и пояса черных брюк новые традиции, навыки и обычаи, их речь наполнялась множеством новых слов, подобранных по пути следования. К концу своего путешествия от вида настоящих цыган остались только пестрые юбки, да сам барон. В Испании они долго мялись в порту перед здоровенным кораблем, спорили между собой. Им предстояло подняться на борт и плыть по воде. Люди дорог должны были отдать свои судьбы во власть водной стихии. Споры прекратил барон, успевший подкупить одного капитана, и цыгане снова решились на очередную авантюру: продали своих коней и кибитки, женщины туго завязали вещи в узелки, подхватили детей и юбки и последовали за своими мужчинами вверх по шаткой лесенке на борт корабля.

После тошнотворного плаванья они прибыли в свой новый мир.

Спустя время в общине произошел раскол и табор рассыпался по уголкам Латинской Америки.

Часть общины осела в небольших поселениях, завела хозяйства. Мужчины пасли, а женщины доили, продавали яйца и лук.

Другие занялись торговлей. Но время лошадей давно ушло, их место заняли автомобили. Смышлёная молодежь поняла, что этот транспорт в жаркой стране принесет больше прибыли, чем конь. Быстро были налажены связи с перегонщиками подержанных машин из Америки, и потянулись побитые грузовички, облезлые пикапы, и даже приличные еще фольксвагены-жуки на стихийные цыганские рынки.

Но была семья барона Охо, которая не захотела доить коров, трястись в железном рыдване до своего поля, шлепать по выходным в церковь и слушать нудного падре.

Им не нужны ни дома с выбеленными стенами, ни кровати с матрацами. Ни на какие мексиканские песо они не променяют ночь у костра и свободу. Так и продолжили они свои кочевой путь, как и полагалось настоящим цыганам.

В это теплое утро Салана стала частью свободного цыганского табора Охо, маленьким камешком в россыпи ее рода.

Но вместо нее в семье ждали мальчика. Родителям хватало с лихвой трех старших сопливых девчонок-погодок. Нужен был наследник, который продолжит их путь.

В нетерпеливом его ожидании родители потратили последние деньги: купили десять толстых черных кур, красные ленты и масло. В один из назначенных дней они гордо поставили свои подношения перед Кхамали, ведуньей и лекаршей.

Толстая Кхамали была хитра и многословна. Прищурив глазки, она гладила беременный живот цыганки, с восторгом отзывалась о мужских достоинствах отца ребенка, утверждала, что в утробе сидит настоящий барон.