Пять сигарет Машимона

Сейчас ему позарез нужны деньги, и чем больше, тем лучше. Поэтому, когда Маркус как бы невзначай предложил партию со старой цыганкой, он особо не раздумывал. Хуан сразу назвал сумму, за которую он-таки сядет за стол со старухой: пять тысяч долларов. Именно столько ему нужно для начала новой жизни. А там дальше Хуан с Маргаритой поедут в Канкун и сорвут джекпот в «Розовом Фламинго».

Она очутилась рядом со столом настолько бесшумно, что двое здоровых мужчин испуганно переглянулись.

– Приветствую тебя, дорогой.

Ты меня звал, и вот – Салана здесь

Перед ним стояла сухонькая старушка в цветастой застиранной юбке, на плечах поверх выгоревшей тусклой блузы была накинута теплая шаль, несмотря на пекло на улице. Лицо проедено множеством борозд-морщин. Левый глаз смотрел отталкивающим бельмом, но правый был глубокого темного цвета. На дряблой шее побрякивали многочисленные мониста.

– Садись, старуха! – повелительно произнес Хуан, хотя внутри чувствовал волнение.

– Спасибо, дорогой! И за приглашение, и за старуху.

Меня зовут Салана, – ответила цыганка, кинув небрежно на стол свою торбу. Звук множества тусклых колокольчиков, пришитых к ее дну, немного разрядил напряженную обстановку.

Хуан стал покачиваться на стуле, тем самым показывая старой, что он здесь главный. Деревянные ножки стула предательски скрипели, еще немного и они надломятся под ним.

Салана запустила морщинистую руку в недра торбы и вытащила перевязанную красной банковской резинкой пачку новеньких купюр.

Хуан перестал качаться, ножки стула стукнулись об пол. Он замер. Снова рука старухи нырнула в торбу. На зеленом сукне появились шкатулка из пожелтевшей кости и колода новых карт.

– Ну что, дорогой, ты готов? Начнем? Ты принес то, что будет твоей ставкой? Ты видишь, у Саланы все по-честному, а у тебя, красавчик, как? – спросила, прищурив глаза, старуха.

Хуан с неохотой оторвал взгляд от пачки денег на столе, проглотил слюну. И тут его накрыла волна гнева.

– На что ты намекаешь, старая? Конечно, принес.

Я человек честный и порядочный, не то, что твои цыгане, сброд один. И перестань называть меня «дорогой», а то блевать хочется. Ты забыла сколько лет тебе, а сколько мне?

– Ну, дорогой, я же цыганка. У моего народа это слово означает, что мы уважаем тебя. А то, что принес свою ставку – значит, ты человек порядочный, с такими я люблю играть. Давай, покажи Салане, что у тебя? – тихо, почти с материнской нежностью шептала ведьма.