Моё наслаждение?

Да, я буду пиратом, среди честных, ползущим предателем себя самого, так как честен буду, разве не честность провожает людей на их грехи чёрного знамени, цвета мести и траура, нейтральной полосы между двумя мирами, становящейся для кого-то точкой отправления, и чаще всего точкой конечной. Я умру, но душа будет вечна, так надо, так придумано до нас. И потекут мои слёзы по несчастным, омывая их, грешников, пламенем, уничтожая преграды на пути до света всевышнего, до самого рая. Взирая на мир тысячами глаз, замечая лишь густой, тёмно-зелёного, скорее болотного, окраса туман».

Не увидев заключения, я проснулся – от ужаса, всколыхнувшего меня, осознав, что это всего лишь сон. Я уже не мог спать, задумавшись над видением, я осознал, что никогда не задавался вопросом о своём отце, и не интересовался его жизнью. И даже сейчас нет мне до него никакого дела.

На горизонте вставало солнце. Похожим на увиденный во сне пейзаж видом начинался новый день, очередной бессмысленный день, в котором нет нечего совершенного.

Лишь сон, что я видел, не давал мне покоя, но и это пройдёт. Со временем.

Глава 2. Секрет

Не важно, сколько прошло времени, что произошло за все наши пропущенные друг для друга годы, как много мы потеряли, как мало осталось в прошлом. И я хотел бы забыть эти несколько врезавшихся в память мгновений, но все равно вызываю их образ в своей голове. Я, таким образом, издеваюсь над самим собой за свои ошибки, за поступки, непростительные мне, словно и после смерти буду идти – и думать о тебе.

Нет, я не жалуюсь, привычной стала мысль о тебе, и не о чем думать, когда всё что нужно от жизни – это иметь возможность увидеть тебя. Жаль, что понял я это слишком поздно, но всему своё время. Меняются пейзажи; времена года, по смыслу своему одинаковые во всём, неразумные, но целеустремлённые; шаги, теряющие такт от усталости. Я иду, не понимая, что стою на месте. Возможно, это рок – избегать паршивого бытия, оканчивающегося в подобных ситуациях разве что пулей, а может и хуже, оставаясь в живых, с нетерпением дожидаться собственной кончины от неосуществлённого смысла своей жизни. Ведь смысл оказывается во власти круговорота вопросов: возможно ли? зачем мне это? вдруг это самовнушение? и самовнушение ли это?

…Неистребимый плод фантазии, одолевающий помимо сердца всё существо моей души вплоть до разума, разрушающий действительность и умение владеть собой.