Моя запретная

Может, охрана услышала мои вопли? Блин, его же там сейчас ментам сдадут, если подумают, что он насильник какой! А потом папа его прибьет, когда суть до него дойдет…

Нет-нет, это не дело. Надо самим разобраться!

Я выскакиваю из туалета и буквально налетаю на широкую спину, затянутую в строгий костюм.

– Он… он ничего не… сделал! – отлепляясь от амбала, выдавливаю я в защиту Виталика и осекаюсь, не обнаружив приятеля поблизости. В коридоре вообще почему-то стало слишком безлюдно. Словно все парочки одновременно стали невидимыми.

Странно. Неужели прямо все разом справили нужду?

– Значит, ничего не сделал? – раздается хриплый баритон, и от неожиданности я влипаю спиной в дверь туалета.

Это он? Тот, из комнаты? Ноги подкашиваются. Ну все… Мне хана! Насмотрелась, любопытная Варвара?! Вот тебя и нашли.

Мужчина поворачивается ко мне лицом, стирая с руки кровь шелковым платком.

– Стоило позволить ему выебать тебя прямо в клубном туалете? – серьезно спрашивает он.

– Ч-что… – Я теряюсь от такой грубости.

 – Что вы с ним сделали? Он мой друг! Мы просто д-дурачились!

Я вообще не сильна во лжи. И кажется, сейчас мои попытки выгородить приятеля выглядят полнейшим абсурдом. Но не могу же я молчать, зная, что Виталику, возможно, сейчас что-то угрожает? Он, конечно, козел. Козлище. И я ему еще расскажу перед отлетом все, что о нем думаю. Но это вовсе не повод его убивать. А этот мужик выглядит так, словно вполне способен на убийство.

Я боязливо слежу за окровавленными костяшками мужских пальцев.

Он же его еще не убил? Тогда откуда кровь? И главное – чья она?

– Хм… – Он сворачивает платок, пряча пятно крови. – Друг, значит?

Потом внезапно тянется ко мне своей огромной ручищей, сжимающей лоскут шелка, и касается шеи.

– Для дурачества это хмыреныш слишком сильно тебя поцарапал, – продолжает он, будто бы невольно шагая ко мне ближе и буквально припирая своим телом к двери. – Стоило бы ему зубы выбить, прежде чем отпускать.

– Значит, вы его отпустили? – выдыхаю я еле слышно.

Фуф, слава богу.

– О себе бы позаботилась.

Кожа горит там, где ее касается платок. И нет, не от возбуждения теперь. И даже не от страха. Шею реально саднит в том месте, где Виталик полоснул меня зубами.

– Нехорошо так, – строго говорит голос над моей головой. И я снова чувствую себя прогулявшей уроки школьницей рядом с огромным озлобленным директором. – С друзьями-то…

Опора за моей спиной словно проваливается, и я вновь оказываюсь в злополучном туалете.