Доброе старое время

Антонида Васильевна на скорую руку повязала голову тюрбаном, перекрестилась и уверенно вышла из уборной. Этот тюрбан очень шел к ней и сразу понравился генералу, который назвал ее турком. Она исполнила свой номер отлично, молодой голос легко и свободно разливался в пустой зале.

– Одобряю! – громко повторял генерал и даже в такт стучал костылем.

Это был настоящий николаевский генерал, высокий, плотный, остриженный под гребенку и туго затянутый в военный мундир с узкими рукавами, раструбом закрывавшими верхнюю часть кисти руки.

Седые бакенбарды от самого уха шли полукругом к щетинистым усам. Широкое красное лицо с большим носом глядело грозно. Одна генеральская нога была контужена еще под Браиловым в турецкую кампанию 1827 года, и старик ходил с коротким костылем, который служил в то же время и орудием домашних мер исправления. Вытянувшийся в струнку молоденький адъютант везде сопровождал генерала, как тень, и ловил каждый его жест.

– Ваше высокопревосходительство, как вы находите? – почтительно спрашивал Крапивин, заходя к генералу сбоку.

– Одобряю… А впрочем, братец, сюртук нужно надевать.» да, сюртук.

– Слушаю-с… Рады стараться, ваше высокопревосходительство.

– Ты должен другим служить примером… Я не люблю беспорядков. Даже турки – и те свой порядок знают…

Довольный своим каламбуром, старик отправился за кулисы и ласково потрепал Антониду Васильевну по заалевшейся пеке.

– Ну, турок, старайся… Мы будем смотреть и молодеть… А я здесь живу, как отец в большой семье… ТакГоголенко?

– Точно так-с, ваше высокопревосходительство – звонко отвечал адъютант, делая под козырек.

Будьте и для нас родным отцом, ваше высокопревосходительство, – говорил Крапивин, беря Антониду Васильевну крепко за руку.

Генерал отступил на несколько шагов, смерил глазами стоявшую перед ним парочку и, весело улыбнувшись, ответил:

– Нет, не родным, а посаженым отцом согласен быть, хе, хе, хе!..

Антонида Васильевна вырвала свою руку и, зардевшись, скрылась в уборной. Это еще больше рассмешило генерала, и он, возвращаясь из-за кулис, несколько раз повторил:

– Турки всегда бегают от русских… Так, Гоголенко?

– Точно так-с, ваше высокопревосходительство.

– Всегда бегают, пока их не возьмут в плен…

III

Появление первого театра в Загорье всецело обязано было генералу. Старик захотел, чтобы театр был, и театр явился, как по щучьему веленью. Генерал был всесилен и при некоторой пылкости воображения мог бы строить пирамиды.