Лесовичка

Лишь только рассказ дошел до своего трагического конца, она схватила Ксаню, прижала ее к себе и громко крикнула, обращаясь к крестьянам:

– Дикие!.. Слепые!.. Жалкие люди! И этот ребенок, эта прелестная девушка могла… могла… внушить… вам…

Она не договорила, и целый поток слез хлынул из ее глаз.

Несколько минут она молчала, не будучи в силах произнести ни слова. Старая компаньонка шептала ей что-то на ухо по-французски. Графинюшка молча изредка кивала ей своей золотистой головкой.

И вдруг выпрямилась, точно стрелка, вся такая нежная, странная, воздушная.

Подняла руку, махнула ею. Все стихло точно по волшебству… Все притаились, чуть дыша, приготовляясь слушать эту белую девушку, казавшуюся полночной грезой в ее бальном платье из газа и кружев.

– Темные вы, темные люди… – зазвенел ее нежный как звон ручья голосок, – неужели вы верите, что существует на свете какая-то нечистая сила, какие-то злые духи, домовые, лешие? Неужели никто вам не разъяснял, что все это суеверные предания? И как только могли вы подумать, что именно в этой бедной девочке скрывается какая-то нечистая сила и что она способна причинить вам зло?

Крестьяне слушали молча, с низко опущенными головами.

Никто не решался возразить молодой графинюшке, иные, сознавая свою неправоту, другие – прямо из уважения.

– Ступайте по домам, – продолжала между тем белая девушка. – Ступайте и благодарите Бога, что Он не допустил совершиться страшнейшему преступлению, которое навсегда осталось бы на вашей совести… Какое счастье, что я поспела вовремя!

И она махнула рукой смущенным, переконфуженным крестьянам.

– Ужасно! – обращаясь по-французски к своей компаньонке, произнесла она вздрагивая. – Как еще темен наш народ!.. Просто уму непостижимо!..

– Не волнуйтесь, дитя мое, обратим лучше внимание на девочку! – тихонько, успокаивающим тоном, произнесла француженка.

– Да! Да! Бедное дитя! Подумать страшно, что случилось бы с него, если бы мы не подоспели вовремя! – ответила, вздрогнув, графинюшка и, еще крепче прижав Ксаню к себе, прошептала:

– Пойдем, девочка, не бойся, я отведу тебя к нам… Ты успокоишься у нас, бедная моя голубка!

Голос графинюшки был так ласков и нежен, так непривычно нежен для слуха Ксани, что она с готовностью решила бы следовать за этой златокудрой красавицей не только в дом, но и на край света.

Не говоря ни слова, она пошла за графиней, но вдруг зашаталась.