Варенька Олесова

– Разве я ем и пью так же, как мужики? – серьёзно, сдвигая брови, продолжала она. – И разве многие живут так, как я?

– А как вы живёте? – спросил он, предчувствуя, что этот вопрос изменит тему разговора.

– Как я живу? – вскричала девушка. – Хорошо! – И она даже закрыла глаза от удовольствия. – Знаете, я просыпаюсь утром, и, если день ясный, мне становится сразу ужасно весело! Точно мне подарили что-то дорогое и красивое, такое, что я давно хотела иметь…

Бегу купаться – у нас река на ключах – вода холодная, так и щиплет тело! Есть очень глубокие места, и я туда прямо с берега вниз головой – бух! Так всю и обожжёт… летишь в воду, как в пропасть, и в голове шумит… Вынырнешь, вырвешься из воды, – солнце смотрит на тебя и смеётся.

Потом иду лесом домой, наберу цветов, надышусь лесным воздухом допьяна; приду – чай готов! Пью чай, а предо мной стоят цветы… и солнце на меня смотрит… Ах, если бы вы знали, как я люблю солнце! Потом наступает день и начинаются хлопоты по хозяйству… все меня любят, сразу понимают, слушаются, – и всё кружится колесом вплоть до вечера… потом солнце заходит, луна, звёзды являются… до чего это всё хорошо и как ново всегда! Вы понимаете? Я не умею понятно сказать… почему так хорошо жить… Но, может быть, вы чувствуете это и сами, да? Ведь вам понятно, почему жизнь такая хорошая, интересная?

– Да, конечно! – подтвердил он, готовый рукой стереть с лица сестры тонкую, насмешливую улыбку.

Он смотрел на Вареньку, не мешая себе любоваться ею, трепетавшей от желания передать ему силу наполняющего её существо ликования.

– А зима? Любите вы зиму? Она вся белая, здоровая, задорная, вызывающая бороться с ней…

Резкий звонок перебил её речь. Звонила Елизавета Сергеевна, и, когда в комнату влетела высокая девушка с круглым добрым лицом и плутоватыми глазами, она сказала ей утомлённым голосом:

– Убирайте посуду, Маша.

Потом озабоченно начала ходить по комнате, громко шаркая ногами.

Всё это несколько отрезвило увлечённую девушку; она повела плечами, как бы стряхивая с них что-то, и, немножко смущённая, спросила Полканова:

– Я надоела вам своими россказнями?

– Ну, что это вы! – протестовал он.

– Нет, серьёзно, – я показалась вам глупой? – добивалась она.

– Но – почему же?! – воскликнул Ипполит Сергеевич и удивился, что это у него вышло так горячо и искренно.

– Я дикая… необразованная… Но я очень рада говорить с вами;., потому что вы учёный и такой… не такой, каким я вас себе представляла.