Про любовь

Незаметно для себя стал с Юленькой разговаривать, словно она находилась рядом. Ради неё перешёл в частное охранное агентство, подписывался на рискованные авантюры, игнорировал участившиеся вспышки мигрени, пока не достиг того, чего хотел, – стал хозяином квартиры на «Бабушкинской». Небольшой, но его собственной. И теперь – Юленьки.

Егор взглянул на часы, стрелка приближалась к десяти. Пора будить любимую. Он задвинул стул обратно, восстанавливая симметрию с сидением напротив.

Прошёл по коридору в спальню, достал из кармана ключ и отпер дверь.

В углу на матрасе находилась его Юленька в полупрозрачной шёлковой ночнушке и сбившемся пеньюаре. Девушка сидела, съёжившись и обняв одной рукой колени. Другая – бессильно повисла, прикованная наручниками к батарее. Юля подняла заплаканное, испачканное тушью лицо. Рот перекрывала серебристая лента скотча.

Егор взглянул в огромные, расширившиеся от страха глаза. Он никогда не видел ничего прекраснее.

В носу защипало, а сердце забилось быстрее.

Егор хрипло выговорил:

– Доброе утро, любимая!

СЛУЧАЙНАЯ ВСТРЕЧА

Антон вышел из метро, щурясь от яркого июльского солнца, и направился вдоль Ленинградского проспекта к дому матери. Знакомые опрятные сталинки приветствовали его, в наушниках играл любимый Гребенщиков. У перекрёстка парень остановился, вспомнил, что надо снять деньги, и повернул в сторону Сбербанка. Очереди не было, только одна девушка под козырьком банкомата нажимала кнопки.

Антон встал на вежливом расстоянии от неё, поправил лямку портфеля на плече.

С тех пор как он устроился юристом в агентство по недвижимости, времени стало в обрез, приходилось брать документы домой и на выходных. К матери выбирался редкими субботами. Он прикинул, сколько займёт визит, добавил сорок минут на дорогу обратно в квартиру отца – должен уложиться в пару-тройку часов, а потом примется за работу. Можно было бы не таскать с собой всю эту тяжесть из дома и обратно, но вдруг мать его задержит? В последнее время стало трудно от неё уходить, она цепляется за него, как утопающий. Хоть и жаль её, но это детское непонимание стало раздражать: учиться на вечернем и работать было по-настоящему сложно. Антон всё ещё привыкал и жутко уставал.

Девушка замерла перед банкоматом. «Ну сколько можно», – подумал парень. Он недовольно уставился на неё. Тонкие голубые бретельки сарафана сходились крестом на загорелой спине. Волосы, янтарные как мёд, собраны в две тугие косы.