Папенькина дочка

Мне было достаточно того набора, который однажды второпях я купил себе вместе с матерью в нашем местном универмаге после возвращения со службы в армии. Сейчас я мог винить только себя. Размышлять долго, не было времени. Я оделся, как мне велела мать, и предстал перед зеркалом. В нем я увидел какого-то напыщенного парня. Мне мой вид не понравился.

– Мам, посмотри на меня, – спросил я, – ну, разве вот так будет хорошо? Ты согласна меня отпустить? – я, нарочно неуклюже, повел большими широкими плечами.

– Да, я тебя отпускаю, – улыбнувшись, ответила мать.

Я не удержался и задал ей провокационный вопрос:

– Ты хочешь, чтобы я был похож на отца?

Мать с моим отцом Николаем Валентовичем намучилась. Он, как считала она, ни одной юбки не пропускал.

– Нет, не смей! – неожиданно громко выкрикнула мать, затем, взглянув на моего товарища, чуть мягче добавила:

– Иди уж! – и подтолкнула меня к двери. Мне ничего не оставалось – пойти на танцы.

На улице была поздняя осень, лежал снег.

Я, надел пальто, на голову шапку и, конечно же, не забыл – начистил сапоги. Закрывая за собой дверь, я мельком заметил, что мать расстроена, хотя она и с одобрением посмотрела на моего друга. Ее довольство заключалось в том, что Виктор Преснов сумел меня расшевелить – вытянул в свет, на люди. Нет, она не верила в то, что я стану таким как мой отец, иначе бы не отпустила.

Дом культуры машиностроительного завода находился в большом старом здании, распластавшемся на пригорке среди могучих тополей городского парка.

Он стоял на соседней улице, недалеко от дома, и я решил – ладно немного потолкаюсь с товарищем, ничего страшного не произойдет, затем прогуляюсь по свежему воздуху и на боковую.

Танцы начинались в восемь вечера. Отец приезжал домой часов в девять-десять, а порой и позже. У меня было желание вернуться до его приезда.

Отец работал в Москве в каком-то министерстве. У него была служебная машина. Однако он от домашних это обстоятельство скрывал, пользовался ею, не утруждая водителя: часто отпускал его; если ехал домой, то лишь до городка, а после добирался на маршрутном автобусе или же пешком.

– Уж шибко дорога длинная, – коверкая слова, виновато улыбаясь, оправдывался он перед Любовью Ивановной.

– Знаю я тебя! – отвечала мать. – Дорога здесь ни причем. Снова у какой-нибудь финтифлюшки задержался?

Я часто слышал, как соседки за спиной у матери «перемывали косточки» Николая Валентовича.