Лайкни и подпишись

Озарение ударяет Никиту прямо в висок, ударяет пребольно в виде баскетбольного меча, который Витек – Витька Сорокин, перекошенный и заторможенный, одним словом отсталый – конечно не смог поймать.

Под общий хохот парней Никита потирает ушибленную голову, и вот уже собирается наехать на Витька и запульнуть тому прямо в его перекошенную плаксивую рожу, но тут Никита сам для себя неожиданно выдает:

– Витек, а ты вечером что делаешь?

– Ты что, его на свидание приглашаешь, Никитос? – орет ему Длинный с другого конца спортзала.

– Не, это он стрелку забить решил! – возражает кто-то из толпы.

И вот уже все скандируют: «Стрелка, стрелка, мочи недоношенного!»

Под рев одноклассников, Никита подходит к Вите и, глядя в его маленькие испуганные глаза, спрашивает:

– Денег хочешь? Много? Просто так?

Глава 11 Оля

Кирюша не любит строить – кубики рано или поздно падают, песок его не слушается. Кирюша не строитель – он созидатель. Оля сидит на лавочке и смотрит, как Кирюша палочкой делает в песке углубление, а затем склоняется над ним – низко-низко – и замирает так минут на десять.

Затем он ножкой делает маленький гусиный шаг в сторону и снова делает дырочку и смотрит.

В этой черной тьме таится для него что-то важное. Оля думает, не там ли спрятан ее мальчик, не на дне ли одной из ямок он притаился и ждет, когда же Оля догадается, когда она поймет, что тело – всего лишь тело, а сам Кирюша – далеко.

В сторонке стоит группка мамаш со своими детьми. Дети, визжа и хохоча, катаются с горки, покоряют турникеты и деревянные качельки-весы.

Все доступно их детям на этой площадке, кроме песочницы. Мамаши ловят своих карапузов, как только те устремляются лепить куличики, поймав за капюшон разворачивают, тихо отчитывают: «Я тебе что сказала? Не видишь, нельзя в песочницу, иди еще с горочки покатайся.»

В песочницу нельзя, ведь там Кирюша. Олю это давно не обижает, чего она только не слышала за эти годы, и что не отвечай: Кирюша не заразен, это врожденное, генетическое, у него синдром, он просто отличается, он – особенный! Все бестолку.

Кирюша пугает, а страх, как хорошо теперь знает Оля, толкает людей на невообразимые вещи.

Мамаши косятся на Олю, шепчут друг другу на ухо. Оля не глядит на них и не уводит Кирюшу как раньше, в конце концов, она имеет право, и Кирюша тоже имеет, как все дети играть и резвиться, сколько ему захочется.

Олины пальцы нащупывают через ткань мягкую складку кожи на бедре и сжимают.