Гераклея

Был безмятежен Алкид, в кольцах тесных сдавленный, когда ручонками по – детски нежными шеи раздутые зажал.

Пиндар поет, как новорожденный сын Зевса смело поднял голову змеям навстречу, простер неодолимые руки к первому в своей жизни смертельному бою с чудовищами, сжал шеи обеих змей и долгим удушьем выдохнул жизнь из извивающихся перед смертью несказанно ужасных пятнистых тел.

Ферекид поет, как в крае щита узрев змеиные страшные зубы, заплакал Ификл, и, свой плащ шерстяной разметав ногами, попытался бежать.

Но, не дрогнув, Геракл их обеих крепко руками схватил и сдавил жестокою хваткой, сжав их под горлом. Змеи то в кольца свивались, обхватывая ими грудного ребенка, с рожденья не знавшего плача, то, развернувшись опять, выход пытались найти из зажимов, им горло сдавивших.

Наутро, первой проснувшаяся Алкмена, изумилась своему крепкому сну, вспомнив, что ночью к детям она ни разу не встала. Необутая, неодетая она в тревоге вскинулась с пурпурного ложа и, поспешив к сыновьям в одних подвязках, обнаружила их обоих мирно спящими в люльках своих, причем Алкид сжимал в пухлых детских кулачках шеи двух пятнистых змей.

Царице показалось, что змеи извиваются, и она в ужасе завопила на весь дворец:

– Амфитрион, поднимись! Здесь две огромных змеи! От ужаса говорить я не в силах. Встань же, скорее беги к нам, не надев на ноги сандалий! Разве не слышишь ты, как раскричался наш младший малютка?

Мать своим криком совсем перепугала Ификла, который начал сразу громко кричать и плакать.

Первыми прибежали спавшие в соседних помещениях служанки и, увидев змей, тоже стали истошно голосить и орать:

– Ужас! Какие огромные змеи! Они всех нас погубят! Спасайтесь кто может!

Проснувшийся от криков Амфитрион вскочил с кедрового ложа и, схватив меч, в одной повязке на бедрах кинулся в наверх, в гинекей с криком таким:

– Встаньте быстро и рабы, и слуги! Подайте огонь с очага мне как можно скорее!

Тотчас сбежались рабы, загорелось факелов пламя, и суетливой толпой наполнились мигом все помещения женской части дома.

Примчавшись первым с обнаженным мечом, Амфитрион обнаружил полумертвую от пережитого страха жену, до смерти испуганных слуг и рабов, плачущего сына Ификла и спокойного, весело улыбающегося другого сына.

Домочадцы потом рассказывали, как на руки вмиг подхватила и к сердцу прижала Алкмена бледного, в страхе ужасном застывшего сына Ификла.