Гераклея

Сегодня я вам поведать желаю, что в груди мне справедливое сердце внушает. Ныне, Илифия всех родящих помощница, в свет выведет мне не чужого ребенка, который, став мужем, над всеми окрестными царствовать будет.

Взаимно бессмертные между собою тут же одобрили речь Эгиоха: кто, прикрыв веки, кто понимающей улыбкой, кто кивком головы, кто легким взмахом руки.

Гера же сильно запрокинула назад прелестную белокурую голову, украшенную белоснежными лилиями – символом телесной чистоты и непорочности женщины и, мстительно сузив свои большие глаза, улыбнулась злорадно.

Посмотрев на супруга, тут же она, спохватившись, надела кроткую улыбку на свои горделивые губы и так во всеуслышание с притворным недоверием мужу сказала:

– Зевс, мой любимый супруг и бог величайший! Ну, как забудешь и к такой торжественной речи своей должного не приложишь свершенья! Ну же, дерзни, – при всех небожителях сейчас поклянись, Олимпиец, освященной влагой стигийской великою клятвой.

Скажи, что над Инаховым Аргосом, и над Персеидами, и над соседями всеми и вправду владыкою будет тот из смертных мужей, от крови твоей происшедших, кто, сегодня первым из женских выпадет бедер.

Так говорила Зевса супруга, вся, мелко дрожа, но с той же с виду покорной улыбкой на очерченных красиво губах, лепесткам нежной розы подобных.

Кронид же всех победоносным окидывал взглядом, он был целиком во власти богини спеси и непомерной гордости Гибрис.

Молниелюбец Зевес с символом власти – скипетром в левой руке и царящим в воздухе черным орлом на правой руке так заносчиво гордо дал перед всеми богами священную клятву богов:

– Нашей всеобщей праматерью Геей – землею, что распростерлась грудью высокой под нами и многозвездным небом – Ураном, широко возлегшим над нею, а также грозного Стикса в недрах земли текущей водою, – меж богов всеблаженных клятвою самой ужасной из всех и великою самой клянусь. Клянусь, что над Аргосом, и над Персеидами, и над соседями всеми верховным владыкою будет тот из смертных мужей, от ихора моего происшедших, кто, сегодня первым выйдет на свет из недр материнских.

В завершении этой клятвы великой, я еще и кивну головой, чтобы все в ней были уверены твердо. Это – крепчайший залог меж богов нерушимости слова, данного мной: невозвратно то слово, вовек непреложно и не свершиться не может, когда вот так головой я кивну.