Усталые люди

Осень – мое время, особенно, если она дождлива и туманна. В послеобеденное время часами брожу я тогда за городом и наслаждаюсь бледностью лесов и болезненной краснотой и желтизной опадающей листвы, и утопаю в грустном настроении.

Птицы умолкают и улетают, и все ищет крова и приюта. Со всех окрестных гор и пригорков, со стороны расположенных на них маленьких человеческих домиков, доносится какой-то гул и жужжание: это работают молотилки; работают на зиму. Все знают, чего надо ждать, и приготовляются заранее: запасаются припасами, топливом, платьем, чтением, – точно в виду долгой осады.

В такие дни на меня нападает иногда охота кропать стихи. Нижеследующие написаны самим Jeppe и мне нет нужды доказывать их оригинальность:

«Зловещее черное знамя

Как тень над землей развернулось,

Смерть клячу свою оседлала

И гибель развозит по миру:

Трусит смерть на жалкой кляченке,

И зелень лугов выцветает,

На небе чуть держится солнце,

Уныло так смотрит на землю».

«Листва на ветвях увядает;

Ростки засыхают и гибнут;

Лес тяжко под бурею стонет,

Отходный псалом напевая.

Безмолвно качаются ели

Среди пожелтевших березок,

И думать они позабыли

О летнем безоблачном небе!»

«Людские дома и селенья

Затихли, замкнувшись на зиму;

Нельзя больше ждать, и крестьянин

Копает последний картофель.

Как мертвые летния пташки,

С деревьев листва опадает;

Медведь залезает в берлогу, –

Никто его там не встревожит».

Снимаем мы летнее платье;

Уж скоро ждать надобно снегу.

Конец пикникам и прогулкам:

Теперь нас зовут уж на кофе.

– «Ах, будьте добры, одолжите

Последний мне номер газеты!»

– «Что нового сделал парламента?»

– «Итак, ничего! Так и знал я!»

«Пожалуй, поверить не трудно,

Что жизнь навсегда прекратилась.

Но вспомните, сколько лягушек

За лето на свет появилось!»

Лишь вспомнишь о них, так, пожалуй,

С тоской помиришься осенней:

Укрывшись, в тиши, они громко,

Смеясь, возвещают: «мы живы!»

VII

Я начинал уже чувствовать себя гораздо лучше; заставил-таки я эту бледную девушку с массою вьющихся волос обогнуть угол Церковной и Карл-Иоганновой улицы, как раз в ту самую минуту, когда и я, в противоположном направлении, тоже должен был огибать этот исполненный опасности угол.