Белая лилия

Я проигрывала в неравной схватке, но меня всего лишь поранили ножом, после чего Алоэй сжег оставшихся в живых противников. А царапину на предплечье просто промыли, зашили и перебинтовали, я даже боли не чувствовала.

Мы хотели отдохнуть прежде, чем идти в весёлое путешествие, но этого нам не удалось сделать. Ночью раздался крик боли, от которого у меня свело зубы. Столько крови, это было ожидаемо, точнее неудивительно, в таких условиях невозможно не свихнуться. У многих из силовых, что на страже, и то подтекает крыша.

Эта поехавшая жертва обстоятельств тихо убивал, пока все спали, с особой жестокостью, даже двух женщин не пожалел. Герх, один их тех, кто взял на себя управление, просто перерезал ему горло.

Утром все дёрганные, злые и безумно уставшие, двинулись в путь, и почти налегке, у каждого был свой личный тюк, в котором было всего по фляжке воды и три корки лепёшки.

Пять тысяч человек остались на рудниках, ждут наших обозов и переправки в город. Около двух тысяч ушли, да, так много, тупоголовые, сдохнут и далеко не уйдут.

Но я им не мама. Многие из освобождённых распихали себе золото и драгоценные камни по карманам и ушли ещё ночью, боясь народу смотреть в глаза.

Остальные двинулись в путь, благо, что на рудниках тоже были средства передвижения. Ещё мы сколотили дополнительные повозки, в каждую помещалось по двадцать человек. Отправляться было решено тремя партиями, чтобы не насторожить чуваков, что будут стоять на воротах. Третья группа пошла вообще пешим ходом, вторая на тележках, и каких-то странных животных, похожих на быков, вот только белоснежных и без рогов.

Мы двинулись первыми, верхом были только мужчины, в форме наёмников. Было максимально тяжело преодолеть этот путь, мы словно селёдки лежали друг на друге. Автобус в час пик показался мне сказкой. Но все понимали, это необходимость, и никто даже вида не подавал.

Останавливались всего два раза, и вонь оставляли такую, что жесть, а как вы хотели, три с половиной тысячи человек хотят по нужде.

Обозы были накрыты серой тканью, под чёрной, мы бы не выжили под палящим солнцем.

Выдыхали все только ночью и старались как можно больше спать. Время казалось резиной, минуты проходили, как одна за десять, и мы все молились.

И вот день… ночь… день… ночь… день… ночь… день… вдох… выдох… вдох… выдох… вдох… выдох… вдох…

Все молились, чтобы быстрее добраться до места, а когда добрались, все напряглись. Ещё бы, мы все в шаге от смерти, в шаге от безумного поступка. От самоубийства.