Белая лилия

Мне останется только скинуть с себя поводок, это хреновое перерождение нравится мне всё больше и больше.

– Я согласна, – да-да-да, теперь она в моих мягких и любящих лапках.

Но тут же в её голове пронеслось, что она не Амирана, а Оксана, так что всё это недействительно. А вот и нет, а вот и не угадала. Нет, девочка, теперь ты моя. Да, придётся подняться на поверхность и стать беспомощным, по божественным меркам, но что не сделаешь ради любимой и обретённой семьи.

Амирана (Мирра).

После моего согласия чудо-юдо рыба-кит стал творить трахтибидох, ну или абракадабру, не разберёшь.

Тьма словно уплотнилась и обняла меня со всех сторон, словно родную, и во тьме загорелись два ярко-голубых глаза, очень красивых и словно неземных.

В реальность меня вынесло резко, если это можно так назвать. Боли больше не было, рядом была Гера и смотрела на меня ошарашенным взглядом.

– Мирра пошла в роды, её нужно поставить на ноги, а я приму ребёнка.

Меня подняли с родильного стула, а серая ночнушка из жёсткой ткани царапала кожу, постоянно доставляя дискомфорт.

Ну почему нельзя для беременных придумать нормальную одежду?

Нервы на пределе, но большая часть боли ушла, от чего я снова начала дышать.

Не пойму откуда, но ко мне пришёл прилив поддержки, и я откуда-то знала, что мне её послали магическим путём. Огляделась и стала искать в комнате те самые чистые, голубые глаза, и за деревянной ширмой, что служила стеной, я увидела силуэт в чёрном балахоне. Ну, силуэт человека это уже что-то.

–Да, умничка, головка пошла, умничка, ещё вдох, выдох и тужься, – кричала Гера под моей юбкой.

Алала и Алоэй держали меня на руках. Аглаи не было, значит что-то случилось, как же ей тяжело одной.

– Да, а-а-а, вашу ж мать, как же это больно.

– Ещё один толчок и всё закончится, ты выдержишь, давай, – спустя ещё пару минут дикой боли мы все выдохнули.

– Ты это сделала, – со слезами на глазах проговорил Алоэй и поцеловал меня.

Стоп! Что? Какого? Он так хорошо целуется…

Но и умеет он выбрать момент, твою дивизию.

– Убью… – выдохнула ему в губы и мутными глазами посмотрела на него.

От всего вокруг меня я ощутила злость, а точно, тут же жених.

Меня перенесли на кровать в родильной комнате, моё тело залило свинцом от усталости. Гера поднесла мне и передала на руки страшненького, сморщенного, маленького человечка.

А я думала все рождаются ангельски красивыми, а то какая ещё причина подписываться на эти адские муки.