Вампиров не бывает! Дневник реалистки

Ты же любишь…

– Во всяком дерьме копаться?

На том конце раздался заливистый смех.

– Ой, обожаю тебя!

Мне не давал покоя вопрос, зачем наш шеф, интересующийся исключительно гламуром, культурной жизнью Питера и Москвы и, конечно, мистическими штуками, послал меня в такую глушь писать про поднятую целину. Тут явно что-то не так. Насколько я знаю этого мажора, ему бы и по укурке в голову не пришло публиковать материал про какой-то провинциальный праздник. Какие тут могут страшные тайны? Догадок у меня много, но точно ответить мне сможет только шеф.

Он явно знает больше, но не скажет.

– Я постараюсь, конечно, но тут все какие-то не от мира сего. Вы бы их видели, вырядились как на Хэллоуин. Не уверена, что они со мной вообще захотят разговаривать. Депрессивное место. Вряд ли тут будет что-то стоящее. Лучше бы я с Лексой Грай про её новые сиськи говорила, чем вот это всё.

– Зай, я не пойму, что тебе не нравится? – раздался раздраженный голос шефа. – Привыкли мотаться по клубам да выставкам! Если б я тебя на Ибицу послал или в Париж какой-нибудь, ты бы, наверно, так не возмущалась, да? Совсем обнаглели!

Бросил трубку.

Чего и следовало ожидать. Нет, вы, батенька, не гей. Вы – самый настоящий пидорас. Я безнадёжно вздохнула и с досадой на душе побрела дальше изучать культуру и быт аборигенов.

Люди вешали на окна и двери красные тряпки, цепляя их за ручки или прибивая гвоздями. Все окна были плотно занавешены, на улице не было ни собак, ни кошек, лишь парочку я заметила на подоконниках, пробравшихся за эти плотные шторы.

Вряд ли тут не принято выпускать их на улицу. Наверно, причина в фестивале. Сейчас я всё узнаю.

– Простите, а что означают эти тряпки? – спросила я у блондинки, развешивающей их на очередном доме, как две капли воды похожем на все остальные.

– А, вы из Петербурга, да? – мило улыбнулась мне девушка.

Она была одета в свободное серое платье в пол, с длинным рукавом и наглухо застёгнутое до самой шеи. Полная противоположность мне, загорелой брюнетке, жертве технического прогресса.

Один мой фотоаппарат, кажется, стоил больше, чем подержанная отечественная легковушка под её окнами. Светло-русые волосы девушки были аккуратно заплетены в косу. Она с любопытством рассматривала меня своими большими серыми, как окружающая реальность, глазами.

– Да, всё правильно, я из Петербурга. Меня зовут Алиса.

– Надя, – улыбаясь, ответила она.

Глядя на эту простую русскую красу, я представила, какая судьба ждёт её в этой глуши.