Полное собрание сочинений. Том 33. Воскресение. Черновые редакции и варианты

Старый лакей встр?тилъ его и проводилъ его въ его комнату, настаивая на томъ, чтобъ подавать ему на руки умываться. У тетушекъ Катюши тоже не было. И вдругъ Нехлюдову стало скучно и показалось глупымъ его пос?щенiе тетокъ.

Только теперь онъ зам?тилъ, какое важное значевiе она им?ла для него. Ему хот?лось спросить, но сов?стно было, и потому онъ неохотно вяло отв?чалъ на вопросы тетушекъ и все оглядывался на дверь, «Неужели ея н?тъ? И что съ ней сд?лалось? – думалъ онъ. – Какъ жаль».

Но вдругъ послышались поскрипывающiе башмачки и легкая молодая походка, и все просв?тл?ло.

Катюша вошла уже не въ розовомъ, а въ голубенькомъ полосатомъ платьец? и б?ломъ фартучк?, не выросшая, но[90 - Зачеркнуто: пополн?вшая,] похорош?вшая, все съ т?мъ же прелестнымъ взглядомъ блестящихъ черныхъ глазъ.[91 - Зач.: Катюша была еще мил?е, еще румян?е, еще св?ж?е, ч?мъ прежде.] Она вспыхнула, увидавъ Нехлюдова, и поклонилась ему.

– Съ прi?здомъ васъ, Дмитрiй Ивановичъ.

– Здравствуй, Катюша, а ты какъ живешь?

– Слава Богу.

Матушка приказала благодарить. Имъ лучше немного и приказали спросить нашатырнаго спирта, – обратилась она къ Марь? Ивановн?.

– Есть у насъ – такъ ты дай. Кажется, немного осталось. Что, кофе готовъ?

– Сейчасъ подамъ, – сказала она и, еще разъ взглянувъ на Нехлюдова и вспыхнувъ вся, вышла из комнаты.

Катюша говорила про нашатырный спиртъ, про матушку, про кофе, а Нехлюдовъ вид?лъ, что она говорила только одно: «рада, рада, что вы прi?хали. Рада, люблю васъ».

Да, Катюша была прежняя, но Нехлюдовъ былъ уже не прежнiй.

Во первыхъ, онъ уже не былъ т?мъ невиннымъ мальчикомъ, которымъ онъ былъ 2 года тому назадъ, во 2-хъ, онъ былъ не въ томъ перiод? нравственной жизни, самоусовершенствованiя, когда онъ д?лалъ все не такъ, какъ д?лали вс?, а такъ, какъ требовала отъ него его сов?сть.

Теперь для Нехлюдова Катюша въ его представленiи ужъ не была бол?е т?мъ таинственнымъ женскимъ неизв?стнымъ ему существомъ, къ которому онъ тогда относился съ трепетомъ и благогов?нiемъ, – теперь она уже была одною изъ т?хъ существъ – женщинъ, которыхъ онъ зналъ ужъ.

Она была въ его представленiи хорошенькой горничной тетушекъ, съ которой всякому племяннику свойственно пошутить, поиграть, а можетъ быть, и больше этого, если только все это сд?лать прилично.[92 - Зачеркнуто: какъ д?лалъ это его прiятель Зубовъ.] Разум?ется, это не хорошо, но в?дь не святые же мы. Есть другiя, бол?е важныя д?ла, отношенiя людей, служба.[93 - Зач.