Вороная

Баронесса вопросительно посмотрела в его глаза, но он только смущенно улыбнулся и вышел. Она зашуршала небольшим конвертиком с ароматом духов Императрицы, открывая его.

– Если ты не против, я зачитаю вслух, – обратилась она к графине.

– С удовольствием послушаю!

«С благословенным Рождеством вас, дражайшая Иза! И пожелания с любовью и поцелуем. Кроме того, я молю Бога, чтобы Он даровал вам хорошее здоровье, душевный мир, который есть наивысший дар. Мы можем молить о терпении, которое всем нам нужно в этом мире страданий, об утешении, силах и счастье.

«Радостное Рождество» может звучать как насмешка, но оно означает радость о Новорожденном Царе, Который умер, чтобы всех нас спасти, и не обновляет ли это нашу надежду и веру в бесконечное милосердие Божие? Мы бессильны изменить ход дел – можем только верить и молиться, и никогда не терять веру и любовь к Нему. Я так рада от того, что мы еще находимся в России и со всеми вместе.

Я надеялась увидеть вас у боковой двери соседнего храма. Не смогли бы вы хотя бы выглянуть из своего окна? И тогда мы могли мельком увидеть вас.

Нежный поцелуй от любящей вас А.»

– Прекрасное письмо, – сказала задумчиво Настенька. – Я надеюсь, вам скоро разрешат увидеться, она так грустит без твоего общества.

– Да… Мне кажется, только глубокая религиозная вера стала ей опорой и теперь помогает стойко переносить все испытания и не терять надежду.

Графиня кивнула ей в знаке согласия. Софья убрала конверт в карман платья. В столовую вошли мистер Гиббс и мсье Жильяр, пришедшие из дома Свободы.

Софья отметила, что даже в Сибири они были одеты по-столичному элегантно и чисто. Учителя Цесаревича подошли к их столику, и они потеснились, чтобы освободить для мужчин место.

– Император очень страдает! – сказал сокрушенно мистер Гиббс, снимая шляпу. – Страна погружается в хаос, война не выиграна. Он понимает, что жертва его отречения была напрасной. Хуже всего он воспринимает отсутствие новостей из внешнего мира. Сначала мне разрешали приносить ему «Таймс», прежде переведенный и показанный цензору.

А теперь и сибирские газеты ему не разрешают читать!

– Состояние неопределенности и незнания – самое тяжелое, – согласилась графиня.

Подошел лакей и принес кружки и чайник.

– В Сибири так любят пить чай, – Софья сделала большие глаза от удивления, – особенно после бани. В гостинице, где мы с мисс Матер снимали номер, останавливались рыбопромышленники, прибывшие из северного города Березова.