Тройная метка. Право на отцовство

Судя по твоей довольной морде, благодаря чужим махинациям ты получил больше, чем мог надеяться, – ответил ехидно Раниль, после чего я ощутила, как его взгляд скользнул по мне. – Ты скучала по мне, цветочек?

Вопрос был задан ласковым тоном, а в голосе ни капли извинений. Я опустила вилку и медленно повернулась лицом к мужчине, придавая лицу безразличие.

– У нас с Громом было много дел, – прищурилась и гордо задрала подбородок, не собираясь показывать ему, как мне его не хватало, и как я обижена за случившееся днем.

 – Мы прекрасно справились без тебя.

– Я вижу, – улыбка не сходила с его губ, а взгляд плавно подмечал детали.

Покраснела, ощущая себя совершенно обнаженной в своем новом домашнем платье, в котором ощущала себя уязвимой, поджала босые пальчики ног и опустила взгляд, скользя по его длинным ногам.

– Ты бы не тянул с объяснениями, девочка накрутила себя до изнеможения. Я голоден, а отсутствие у нее аппетита не доставляет мне удовольствия, – качнул головой Гром и подошел к казану, раскладывая по тарелкам ароматно пахнущее мясо в сливочном соусе, от которого у меня спазмами сводило желудок, вот только он был прав: больше всего я ожидала услышать причину, по которой со мной так плохо обошлись.

И лучше бы ей быть уважительной.

Сглотнула слюну, проталкивая по гортани ком, и подняла глаза выше, двигаясь по широко расставленным ногам, мощным бедрам, узкой талии и останавливаясь на его груди.

– Ох, сладкая, ты правда поверила, что ничего для меня не значишь?

Раниль плавным шагом быстро оказался подле меня, а мужские ладони мягко обхватили меня за щеки, поднимая голову и впиваясь требовательным взглядом в мое лицо.

Наши глаза невольно встретились, и отвести свои я больше не смогла. Меня утянуло в омут его расширившихся при виде меня зрачков, и непроизвольная физиологическая реакция его организма сказала мне больше, чем любые слова и убеждения.

– Объяснись, – требовательно ударила ладонью по его торсу, поджала губы, демонстрируя свое негодование.

– Давай сядем, устал, как пес шелудивый, – устало выдохнул он и прижал мое тело к себе.

Его руки вдруг обхватили меня под бедра и подняли вверх, а затем он присел на стул вместе со мной, удобно расположив на своих коленях. Я оказалась в коконе его объятий, в непосредственной близости от гулко колотящегося сердца, и чувствовала исходящие от него остатки напряжения.

– Ты не думай, сладкая, я не звал Лисовских в торговый дом.