Дикарь

Та вся так и загорелась искренним детским восторгом.

– Мне? Эту? Да неужто? Вправду мне? От барышни Инночки? Ах ты, Господи, радость-то какая! Лишь бы и эту не отнял Сережка!

При этом имени Дима нахмурил брови.

– А где он, Сережка? Мне еще кой-какие счеты с ним надо свести.

– Ой, не надо, Димушка, ой, не было бы худо, родимый! – вдруг заволновалась Маша. – Он и то побить тебя грозился, как узнал, что ты за меня; вступиться хотел. Стал с того часа ходить кучкой, человек в шесть, в восемь. Все тебя ищет, побить собирается.

«Беспременно, говорит, ему мятку задам, ништо, говорит, что он барин». Я упредить тебя хотела, да прислуга ваша меня до тебя не допустила.

– А где он теперь?

Маша ничего не ответила. Её лицо как-то сразу осунулось и побледнело. А глаза, устремленные куда-то в сторону, расширились, округлились от испуга.

– Гляди, гляди, опять артелью идет, – шептала она, хватая за руку Диму и бросая беспомощные взгляды вокруг. Со стороны тихого, словно вымершего, берега реки шла небольшая группа подростков.

Впереди важно выступал Сережка. Его веснушчатое лицо, окруженное огненными вихрами, казалось наглее и самоувереннее, чем когда-либо до сих нор. Он еще издали разглядел Диму и зло рассмеялся.

– Эй ты, Аника-воин, шагай сюды, коли душа в пятки не ушла! – кричал он, приближаясь к Диме и ухарским движением заламывая набекрень свою просаленную, с оторванным козырьком, фуражку…

– А почему бы ей уйти в пятки? – громко, но спокойно, по-видимому, откликнулся Дима.

– А вот увидишь! Возьми на час терпения, миленький. Вишь, ты бесстрашный рыцарь какой!

Сопровождавшие Сережку мальчишки засвистели и заулюлюкали по адресу Димы.

– Беги, Дима, беги, миленький, покудова не поздно, – прошептала Маша, дергая за рукав своего друга.

Но Дима только отмахнулся от неё, как от докучливой мухи, и сжав в кулаки руки, выступил вперед.

– Что же ты издали, из-за спин своих товарищей угрожаешь? Подходи ближе, если хочешь потягаться силами со мною! – крикнул он Сережке.

– Ишь ты какой прыткий? Не нравится, видно, ему целым и невредимым ходить! – захохотал молодой босяк и, прежде чем Дима успел опомниться, нагнулся, поднял камень и изо всей силы запустил им в Стоградского. Страшная боль в плече заставила Диму громко вскрикнуть. И в ту же минуту все пятёро босяков-подростков накинулись на него во главе с Сережкой.

Маша закричала жалобным протяжным криком и бросилась защитить Диму.