Змеям слова не давали, или Попаданка на тропе еды

Тот, судя по виду, не верит ни единому слову дядьки, но кивает, кидая ему напоследок в удаляющуюся спину:

– Но имейте в виду, на данный момент Елинария – наша должница, так что… – не договаривает, позволяя дядьке продумать остальное за него.

Я уж было чувствую облегчение и триумф, но только до тех пор, пока Дворф не поворачивается снова к нам.

– В общем, так, – холодный тон, равнодушный взгляд, протянутая визитка: – Принесете все до заката следующего дня по этому адресу, стражники предупреждены, скажете, что ко мне, а там все честь по чести оформим.

До свидания!

И произнеся эту речь, поворачивается и уходит в сторону кареты. Садится молча на привычное место и, понукая этих ящероподобных ездовых существ, начинает удаляться от нас.

– А это что за звери, Тиль? – киваю на ящеров, пока они не убежали.

– Заны, госпожа, – открыв рот, провожает он взглядом нашего бывшего нежеланного гостя Дворфа.

Я же, кивнув, задумчиво, буравлю взглядом визитку.

Во дела! И что делать?

– А блестяшка-то дорогая, – вдруг виноватым голосом говорит Зинка.

Я же подбираюсь вся и с подозрением смотрю на эту клептоманку. Так-так-так… И во что она, спрашивается, нас втянула?!

Глава 6

Вспыхиваю, догадываясь, что без этой неугомонной белки и здесь не обошлось. Чувствую, как краснеет от злости и негодования лицо, и хватаю Зинку за шкирку.

– Эй, беспредел, ты чего творишь? – начинает она голосить, аж уши закладывает от ее громких попискиваний.

 – Слышь, я жаловаться буду!

Будь ее воля, она сейчас своим кулачком явно не воздух сотрясала бы, а скорее уж по моей голове стучала. Но я хмурюсь, поджимаю губы и быстрым шагом продолжаю направляться в кладовую. А уж когда мы оказываемся там, оглядываюсь по сторонам и не вижу за нами хвоста в виде Тиля. Вот его сейчас нам здесь совершенно не нужно. Так что, только после того как убеждаюсь, что поблизости нет мальчишки, с чистой совестью и ощущением злорадства скидываю эту бедовую мымру на мешок муки.

Зинка плюхается на него, поднимая легкий белый клубок пыли, и смешно чихает, а моя злость тем временем все набирает обороты. Я демонстративно складываю руки на груди и вздергиваю вопросительно левую бровь. А после сразу же, не давая ей опомниться после жесткого приземления, пока она не придумала заготовленных оправданий, приступаю к не менее твердому допросу.