То, что станет явным…

Что совершенно уничтожило все их жалкие попытки.

– Оу, мисс, что вы хотели? – они такие напуганные, что мне смешно.

– Узнать, за что на вас так разозлился Дэвид, – они косо на меня посмотрели, а я отошла на шаг назад.

– А разве ваш брат не рассказал вам об этом? – она пристально на них посмотрела. – Он посчитал, что мы нелестно отзывались о девушке за вашей спиной, – Вики все еще выжидающе молчала. – Ну, и мы предположили, что она и ваш брат вместе, – я вздрогнула и застыла на месте. – Просто он привел ее вечером и потребовал любую свободную комнату, как будто бы прятал ее от кого-то.

Мы предоставили ей комнату, но утром сообщили, что комната на самом деле зарезервирована, и ей следует найти себе другое место для жизни. И, возможно, даже намекнули, что лучше бы она жила у Дэвида, раз он ее сюда и привел.

– Да как вы смеете так думать о неизвестных вам людях? Это оскорбительно! – я решила выйти и только развернулась, как в отель вошел и сам Дэвид, которого не особо радовала эта картина.

Он подошел к Вики и начал ей что-то объяснять, я не пыталась вдаваться в подробности, поэтому, все же, вышла из отеля. Мне не хотелось смотреть на то, как они ругаются, или на то, что они разбираются с работниками отеля.

Они имели полное право посчитать меня очередной пассией Дэвида, потому что я просто возникла из ниоткуда, и он привел меня в отель поздним вечером. Только это не было похоже на то, что он пытался меня спрятать, наоборот, он позже сам хотел показать мне город. Но только я и так его знаю.

Наверное, знаю.

***

Я беспечно брела по улице, пока не дошла до парка, где села на скамейку и начала смотреть в небо. Я вспоминала, как мама водила меня и Николаса сюда, чтобы мы могли порезвиться хоть иногда, потому что дома этого мы сделать не могли. Как она покупала нам мороженое и сладкую вату, если мы хорошо себя вели. Это было прекрасное время. Столько счастливых воспоминаний и радостных моментов. Так хотелось бы это повторить.

Но вот последняя неделя до нашего отъезда была другой.

Мы сидели в парке, только никому из нас не хотелось веселиться. Ну, разве что мне, потому что я получила подарок от какого-то поклонника. Мама сидела на скамейке и думала о чем-то непонятном, что было видно по ее лицу. Я звала ее к себе, хотела, чтобы она подошла, но она постоянно подсылала Николаса, потому что была занята мыслями. Я понимаю, что это было необходимо. Но понимаю это только сейчас. А тогда я начинала злиться на нее.