Обречение

В том мало приемлимом существовании найти место и возможность ухода от саморазрушения, было просто немыслимо. Оно всё было ошибкой, растянутой на долгие годы. Тупые бесконечные вечера. Пошлая дежурная тряпочка ловила убегающую жизнь, и мир, становившийся совсем плоским.

Нелепая противоприродная возня отнимал у моего Эго краски восхищения. Я брёл по болоту в тяжёлых спадающих калошах, увязая на ровном месте. Процедура проверки на герметичность методом надувания из, очень личной игры, превратилась в пошлую обязанность.

Тишина исключала взаимность. Полный мрак начинал возбуждать через возможность грешных фантазий. Руки мои превращались в протёртые локти, пальцы хватались за простынь в поисках ответа, но он умер по нашей взаимной просьбе. Это была мольба разнополых идиотов.

Мы рождены, одарены, оснащены и приданы. Убийство себя мозгом, через гибель единственного на всём свете другого, есть верх самокончины. Неданное нам взаимопроникновение перечёркивало всю эволюцию поколений.

Меня крайне волновало женское тело, не просто, а в принципе.

Его анатомические секреты должны быть преподнесены и стать сокровенной тайной в дивном сочетании с моим предназначением.

В размышлениях и грёзах уже взрослых лет, запуская сей образ в святую память о моей Джульетте, я отделить себя не мог от нас. Исчезнув в лунном свете дня, она не отрывалсь от меня. Я болен ей. Её касанья лёгких рук держали много раз на крае обстоятельств.

***

Рядом со мной жило своей жизнью удивительное создание. Точёный профиль открывался мне только упрямым поворотом головы.

Роскошные волосы стыдливо прикрывали вне одеяльную часть, покрывавшуюся мурашками при моём прикосновении. Я увядал совершенно не доласканный, почти целомудренный. Её пальцы замирали, опустившись чуть ниже груди, поцелуи были просто не приняты. Всё шло против природы, а она удалялась от нас, не оборачиваясь.

***

В остальном, человеческом плане, дни верстались как бы очень обычно. Мы рядом, но не вместе, передвигались по жизни, наши руки иногда соприкасаясь, крупно вздрагивали.

Глаза, натыкаясь на препятствия, быстро тухли, уходя в себя. Общаковый быт не напрягал, потому, что он не был общим. Завтрак, как и прочие приёмы пищи, превращался в поочерёдно-совместные хлопания дверцей холодильника и топтание около раковины.

Некоторые неудобства являл собой совмещённый санузел, однако сдвиг по времени не сложных функций и чёткое соблюдение графика частично решали и эту проблему. Носки и трусы стирал сам.