Моя жизнь среди евреев, котов и свекровей

А может, это был запах моего страха, я ведь никогда до этого не видела мертвых людей. И кому только в голову пришло тащить 8—9 летних детей смотреть на мертвого вождя. Ведь большинство из нас, я думаю, очень этого боялись. Но о наших чувствах тогда никто не думал – ведь мы с детства были зашорены пропагандой. Но мы этого не понимали, мы чувствовали гордость, сопричастность. А ещё вечером того же дня в школе, в актовом зале, состоялась торжественная линейка. На ней выступил мой дедушка и рассказал, как он стал большевиком.

Меня распирало от гордости.

А учителя и тогда были разные. Наша первая учительница нас била. Если кто-то один провинился, весь класс клал ладони на парты, а она ходила по рядам и била по рукам линейкой. Было обидно и унизительно, но никто не осмеливался жаловаться родителям. Авторитет учителя в то время был абсолютен. Мы должны были сидеть весь урок неподвижно. Сейчас мне кажется, что Вера Федоровна не любила людей, а детей просто ненавидела. Зато потом у нас была классная классная.

Лидия Герасимовна Марахотина. Русский и литература. Помимо учебы она много времени посвящала нам. Водила в походы, возила по пушкинским местам и в Ленинград.

Кстати, школа – одно из самых грустных воспоминаний в моей жизни. Нам врали в начальной школе, что в 1980-м году наступит коммунизм. В средней школе врали о преимуществах развитого социализма. Конечно, не все и не сразу это поняли. Сейчас написала эти строчки и поняла, что с возрастом становлюсь все злее и злее.

А если вернуться в то время, мы искренне заблуждались, большинство поклонялось светлому будущему. Понимание пришло позже.

Но буду справедливой – в советской школе давали хорошие разносторонние знания, прививали понятия о дружбе, о том, что судить о человеке надо не по национальности. Да мы и не знали, кто у нас в классе русский, кто украинец, татарин или еврей. Мой муж еще в средней школе считал, что он не еврей, а украинец, т.к. родился в Харькове. Вот тогда-то родители и открыли ему глаза.

А я узнала, что муж – еврей, только когда свекровь незадолго до свадьбы рассказала эту историю. Мне было все равно, какая у него национальность, я знала, что Игорь прекрасный человек, мой человек.

В старших классах я вообще перестала слушать о политике. С шестого класса начала заниматься бальными танцами. Это было волшебство: вальс, красивое платье! Европейские, латиноамериканские танцы. Партнёр в тебя немного влюблён.