Бог неудачников

Я ни о чем не жалел, ни о чем не печалился, наверное, я даже не осознавал, что, если бы моя рукопись не завалялась в пыльных недрах издательства «Канва», я, сжегший свой, последний, экземпляр, так никогда и не узнал бы, насколько она хороша. Или это понимание пришло уже потом? Вместе с воспоминаниями об истории, которая легла в основу моего романа и которая там, в романе, была историей любви, а чем она была в жизни, я и сейчас затрудняюсь ответить.

Глава II

Да, но этом было уже потом. А когда я остался наедине со своим экземпляром договора на роман и визиткой Кирилла из издательства «Дор», меня посетили запоздалые сомнения.

С чего бы вдруг на меня такие благодеяния обрушились? Вот так вот, ни с того, ни с сего. Создается впечатление, что, пока я валялся на диване, кто-то решил, будто праздник жизни без моего в нем непосредственного участия уж совсем иссяк и захирел. И тогда главный массовик-затейник решил от скуки задействовать тех, кто прежде от мероприятия отлынивал, в том числе и по уважительным причинам. Окинул всевидящим взором окрестности и сказал себе: «Ба, да это же Петька Сапрыкин! Рожа у него, конечно, помятая, да к тому же он законченный неудачник, но для разнообразия сгодится».

Дунул, плюнул, и закрутились винтики-шестереночки, сначала медленно, потом быстрее, пришли в движение приводные ремни, а за ними – и весь громоздкий и ржавый механизм. От его шума и лязга пробудились давно впавшие в спячку мои ангелы-хранители, правда, долго потом зевали, потягивались и почесывались.

А еще дольше – недоумевали, кому вдруг понадобился их безнадежный подопечный, и в ходе легкой дружеской перебранки, выясняли, кто и при каких обстоятельствах видел меня в последний раз.

Перед глазами встает такая картинка.

– А что, разве он еще жив? – спрашивает самый старший и самый ленивый из приставленных ко мне небесных опекунов, нехотя отряхивая с крыльев пыль.

– А что ему сделается? – чихает в ответ самый молодой. – Валяется себе на диване в драных носках и в ус не дует.

А ты тут из-за него напрягайся.

На что средний – добряк-флегматик со вздохом замечает:

–Да ладно, братцы, поимейте совесть. Не так уж много хлопот у нас было с этим беднягой. Можно сказать, совсем никаких. Лежал себе на диване, нас не беспокоил…

– Вот и лежал бы себе дальше, – ворчит старший брюзга, продолжая возиться с изрядно поношенной униформой из перьев.

– Вот именно! – с готовностью подхватывает молодой.