Травма

Все проходит гладко, у меня появляются подруги, но каждый раз, гуляя во дворе, я боюсь, что во двор придет компания и мальчик из этой компании, который на десять лет старше меня, назовет меня чуркой и уродиной. Так я и начала жить с постоянным чувством тревоги и страха. Пусть даже у меня есть друзья, мы играем и все, казалось бы, хорошо, все равно кто-то вот-вот придет и начнет меня обижать.

Мне восемь. Я учусь в начальной школе и зимой мальчик-азербайджанец постарше поджидает меня после уроков и забрасывает снежками, когда я выхожу из здания школы.

Он не один, со своим одноклассником – получалось двое против одного. Они кидают снежки приличных размеров в такие небезобидные места, как голова. Я стараюсь не выходить из школы одна, специально договариваюсь возвращаться домой с подругой, но как только начинается обстрел, подружка убегает и оставляет меня одну. Со снежками в спину я выслушиваю, что не имею права жить, раз армянка. Мальчик кричит: «Мне так сказал папа – ненавидеть всех армян» Мне хватает смелости остановиться и объяснить, что конкретно я не сделала ему ничего плохого. И что круче дружить, чем враждовать.

Мне девять. Мальчики из танцевального ансамбля кричат что-то вслед, пока я иду одна от школы до остановки маршрутки, и не хотят танцевать в паре со мной. Каждый прогон танца для них – мучение, это написано у них на лицах.

Всего за девять лет жизни я стала ненавидеть вопрос: «А кто ты по национальности?» Каждый раз в ответ я набираю полную грудь воздуха и произношу «армянка» максимально быстро, чтобы мучительный момент поскорее закончился.

После одного такого ответа девочка с танцев говорит: «А-а-а-а-а, а я думала, ты цыганка, вы так все похожи».

Сейчас я не могу винить ребенка в том, что он не способен отличить две национальности, возможно, для русских мы, «понаехавшие», и правда все на одно лицо, но тогда мне было жутко стыдно и обидно: мало того, что я постоянно огребаю, раз нерусская, так мою национальность еще и путают.

Мне десять. Мы часто ездим с танцевальным ансамблем в разные города России на конкурсы. В памяти каждого из нас ярко закрепился вокзальный запах. Пока мы сидим всей группой в зале ожидания, мимо проходят люди: разной национальности, возраста, телосложения. Когда проходят нерусские, дети смотрят на меня. Я не знаю, что они хотят сказать взглядом, но некоторые мальчики подходят и говорят прямо: «Эй, чурка, иди к своим».

Мне одиннадцать.