Офелия

Перехватил за алый козырек, хлопнул о колено. Прошелся по сараю, потрогал педаль висящего на стене старого велосипеда Ларри.

– Мало знаю, – после долгой паузы сказал он. – Они в воде живут. То, что у них хвосты, – не факт. Морские с хвостами, да. А те, что речные, – у них ноги есть. Но от воды далеко они не отходят. Они как медузы. Вода их питает, на суше они беспомощны и больше часа не могут.

– Они что – воздухом дышат? – удивился Питер.

– Они и так, и так могут. Питаются всем, что в воде живет. Хищные.

Красивые. Правда красивые. Как манекенщицы в журналах твоей сестры. Только без начесов и штукатурки.

– Это я знаю. Я видел хвостатых на выставке. Мне не понравились. Они слишком похожи на людей. Только ниже пояса рыбы. И с сиськами голыми, фу.

– Это морские были, – со знанием дела произнес Йонас. – Они крупнее, сильнее, агрессивнее.

– А речные чем отличаются?

Йонас долго молчал, глядя в запыленное окно. Иногда он так «зависал», словно выпадал из реальности, и тормошить его было бесполезно.

Черты лица заострялись, взгляд потухал, прятался под щеточкой светлых ресниц. Питер думал, что в эти моменты друг вспоминал родные края, которые ему пришлось покинуть. Йонас был родом как раз из тех мест, где появилось «пятно междумирья». Он никогда не рассказывал, что случилось с его родными. Но Питер чувствовал, что ничего хорошего. И истории про оттудышей – порой с потрясающими подробностями, о которых не писала пресса, – тоже были неспроста.

– Речных нельзя трогать, – глухо проговорил Йонас.

 – Это души рек. Больших и маленьких. Если убить речную русалку – река потечет мертвой водой. И убийца будет проклят.

– Зачем их убивать?

Йонас смотрел на приятеля как на маленького.

– У вас что, этого не знают? Плоть речных русалок дарит бессмертие.

Питеру стало не по себе. Он почувствовал себя глупее Агаты. Йонас говорил так, будто объяснял то, что известно с пеленок всем-превсем, а не рассказывал жутковатые сказки. Питеру очень хотелось сказать ему: «Да врешь ты все! Так не бывает», – но что-то мешало это сделать.

Может быть, то, что Йонас был его лучшим другом? А может, то, что ему просто хотелось верить в страшные истории?

– Йон, послушай. – Питер облизнул пересохшие губы. – Я очень хотел бы ошибаться, я и сам до конца не уверен, но… Ларри сказал, что мой отец привез русалку. Я видел странную девочку в пруду.

– Белую. Похожую на цветок с тонкими длинными лепестками, – не спросил, а уточнил Йонас.

– Ага.