Его светлость. Роман

 – Что до остального… Воспоминание о фамильной драгоценности князей Ланелитов, не более.

Ларец черного дерева с окованными серебром углами на вид весил не меньше пуда. Перламутровая инкрустация на крышке воспроизводила монограмму княжеского дома Ланелитов. Хоть что-то приличное, отметил про себя Расин, теперь и он государь, не меньше дядьки Алариха. Его светлость отомкнул замок, медленно поднял крышку ларца… и несколько мгновений разглядывал то, что лежало перед ним.

– Это он и есть?

В ларце, втиснутый в шелк, чернел кривой обруч, подернутый ржавчиной – будто только снятый с деревянной лохани.

Расин двумя пальцами взял венец и увидел пять тускло-серых камней, точно запорошенных пылью.

– Я предупреждал, – подал голос Леронт.

– Его хотя бы чистить пробовали? – хмуро осведомился князь.

– Ржавчину с него не свести, камни не держатся.

– А князей-то чем коронуют? Вот этим самым? – и он с грохотом захлопнул крышку.

– Уже лет сто как не коронуют, просто выносят в ларце. Так, дань традициям…

– Голодрань вы тут, вот что я скажу.

А это пусть вышвырнут в первую очередь, – Расин, презрительно сморщившись, сдвинул ларец к стене и задрапировал его концом гардины. – Все, ужинать.

II

…Высоко в поднебесье летела черная птица.

Под широкими взмахами крыльев плавился воздух, расходясь горячими волнами. От клюва до хвоста струились багровые сполохи, будто под перьями тлели раскаленные угли. Птица неслась над городами и весями, сжимая в когтях оловянный рог. Вот он налился огнем, и посыпался пепел на город с зелеными куполами, лежавший в излучине реки.

По земле прокатился гул, и тут же встряхнуло окрестные холмы. Дома начало выворачивать, точно комья под плугом, поползли в небо темные дымы, и пахнуло гарью…

Расин вырвался из страшного сна в холодном поту. Он не сразу и понял, что проснулся, и все казалось – несет горячим воздухом с берегов, а перед воспаленными глазами так и сыпались домишки.

Надо же, как накрыло… И, главное, выпил-то всего ничего – бокала три.

Ну, уж точно не больше пяти. От жуткого видения отшибло весь сон, даже лежать не хотелось – еще ненароком заснешь, а оно опять налетит. Расин протер глаза, встал, медленно оделся и вышел из покоев.

Стоял самый глухой час и такая тишь кругом, точно все повымерли. Вот лодыри, злобно подумал его светлость, лишь бы дрыхнуть, нет чтобы слуг расставить, – броди теперь в кромешной темноте. Надо бы добраться до кухни, пропустить стаканчик-другой, может, легче станет.